Летняя королева стр. 171
спросил Тьерри.
– Мы сейчас говорим о другом, – нетерпеливо отмахнулся Людовик. – Стоим здесь и ничего не знаем о ее судьбе. Будь я уверен, что тот сон – знамение и она мертва, утонула, я бы мог оплакать ее и повторно жениться сразу по возвращении во Францию и править Аквитанией от имени нашей дочери. А вместо этого – тишина, и что мне теперь делать? Сколько еще ждать?
Людовик поджал губы. Хотя временами он ненавидел жену, случались минуты, когда всплывали воспоминания об их первых днях и тревожили его. Ему нужно было отсечь все связи, но когда оставалось лишь взмахнуть мечом, он не мог этого сделать. А если все-таки она действительно погибла в море, то он знал, что чувство вины не покинет его до самой могилы, что бы там ни говорил Тьерри.
Алиенора открыла глаза и увидела, что находится в комнате, богато расписанной красками. И кровать под ней твердо стояла на полу, а не раскачивалась вместе с кораблем; волны не бились о борта, не хлопали паруса и не скрипели в уключинах весла. Вместо этого пели птицы, тихо перешептывались слуги и царил покой. Напротив ее кровати находилась фреска, изображавшая пятнистых леопардов с надменными мордами. Они прогуливались среди финиковых пальм и апельсиновых деревьев.
Постепенно Алиенора вспомнила, что благополучно добралась до сицилийского порта в Палермо, где сошла на берег накануне вечером. Суровый ветер как следует потрепал бирему. Пережив два шторма, отшвырнувшие корабль далеко на юг, они кое-как отремонтировались на Мальте и отправились на Сицилию, но по пути попали еще в один шторм, после которого произошла очередная стычка с греками. К тому времени, когда корабль бросил якорь в Палермо, Алиенора проболталась в море больше месяца.
Слуги зашептались громче. Открылась дверь, и вошла на цыпочках Амария, неся поднос с медом, вином и хлебом. Алиенора не была голодна. Она лишь чувствовала себя скверно. Время, проведенное на корабле, было наполнено неизвестностью и выжиданием, когда ей приходилось заботиться только об элементарных потребностях организма. Теперь же предстояло снова взять бразды правления в свои руки, а для этого требовались силы.
Она заставила себя позавтракать, после чего надела свободное шелковое платье, которое ей принесли. Палермо находился во владениях Рожера Сицилийского, одного из самых влиятельных монархов христианского мира. Сам Рожер путешествовал где-то по своему королевству, но его сын Вильгельм встретил Алиенору: красивый, темноглазый юноша восемнадцати лет показал ей дворцы и сады с любезностью и гордостью.
Сады буквально утопали в розах, источавших сладкий аромат, – они цвели повсюду, темно-алые с золотыми тычинками. По тропинкам расхаживали павлины, их хвосты напоминали
радужные метелки, а грудки переливались всеми оттенками моря. Среди цветов порхали темные и мягкие, как пурпурные тени, бабочки.
– Я велю нашим садовникам выкопать для вас несколько кустов роз, чтобы вы забрали их с собой во Францию, – галантно предложил Вильгельм. – Вы уже видели этот сорт с кремовыми полосками?
Алиенора с трудом улыбнулась ему. Она, конечно, способна оценить прекрасное, но сейчас не испытывала никаких чувств. За последнее время королева успела повидать так много, что теперь ей все казалось одинаковым…
– Как любезно с вашей стороны, – произнесла она. – Они будут прекрасно смотреться в садах Пуатье.
У входа в сад их ждал слуга; при виде