Летняя королева стр. 181
ваши наследники не станут на ноги. Страна до сих пор приходит в себя после суровой зимы и весны. На полях едва взошли всходы. Посвятите это время земледелию и отдыху.
Людовик посмотрел на своего наставника, по-настоящему вгляделся и заметил тени под его глазами, впалость щек. Сугерий уже давно постарел, но Людовик никогда прежде не думал о нем как о дряхлом или смертном человеке. Конечно, он часто негодовал на него, желая, чтобы он исчез куда-нибудь и перестал вмешиваться, но сейчас неожиданно осознал, что ничего вечного, постоянного в жизни не бывает. Быть может, именно в это время, посвященное земледелию и отдыху, придется отпустить Сугерия.
– Я подумаю, – буркнул он недрогнувшим голосом, хотя момент прозрения сильно его потряс.
– Это все, о чем я вас сейчас прошу, и надеюсь на вашу мудрость. – Сугерий посмотрел на Людовика проницательным взглядом. – У вас она есть, сын мой, хотя иногда вам дается с трудом из-за собственного упрямства и чужих неразумных советов.
Нет, есть еще силы в старике, раз продолжает читать проповеди. Минутное беспокойство Людовика отошло на задний план.
Дворецкий постучал в дверь жезлом и объявил, что прибыли помощницы королевы с известием о новорожденном.
Людовик выпятил грудь, приказав им войти. Сейчас он увидит сына.
К королю подошла повитуха, держа в руках сверток. Глаза опущены, лицо ничего не выражало.
– Сир… – Она опустилась на колени и развернула одеяльце, чтобы продемонстрировать ему голенького младенца. Людовик уставился на крошечное создание, которое ежилось от внезапного холода, издавая тихий плач, похожий на мяуканье. Ему показывали девочку, но это невозможно. Король онемел. Он смотрел неверящим взглядом то на ребенка, то на собравшихся придворных, сопровождавших повитуху. Вроде бы все так, но этого не могло быть. Он стиснул зубы.
– Достаточно. – Король махнул рукой. – Унесите ребенка.
Повитуха тщательно завернула девочку в одеяльце и в сопровождении свиты унесла из комнаты. Людовик взглянул на свои руки – они дрожали. От потрясения в голове
не было ни одной мысли; он не мог думать. Ему показалось, будто из-за отсутствия мужских гениталий у младенца его собственные гениталии тоже пропали, а сам он весь распадается на куски.
– Держитесь, – произнес Сугерий. – По крайней мере, королева доказала, что плодовита.
Людовик прошелся по комнате, как во сне, дотрагиваясь то до одной, то до другой вещи. Он остановился у стола, где лежал лист со словом «Филипп», и оно бросилось ему в глаза, как клеймо.
– Еще секунду назад у меня был сын. Теперь его нет, его место заняла девчонка, а у меня ничего не осталось. – Он схватил пергамент и скомкал в кулаке.
– Сир…
Король бросил на Сугерия взгляд, полный муки и ярости.
– Что теперь подумают обо мне люди, раз я не могу дать сына этой женщине, даже с благословения папы римского? Что они скажут? – К глазам подступили слезы, внутри появилась боль. – Это целиком ее вина. Она снова меня подвела. Если Бог не может заставить ее родить мальчика, то я тем более. – На секунду его охватила жгучая ненависть к жене за то, что она так с ним поступила, а потом снова больно ударило недоумение. Людовик был так уверен, что родится мальчик. Его убедила церковь, что он все делает правильно. Сам папа пообещал. Его