Летняя королева стр. 180
руку.
– Это девочка, – объявила она. – У тебя родилась еще одна красавица-дочь.
Слова утратили для Алиеноры всякий смысл. Ее сознание будто отсекли от чувств, совсем как пуповину, соединявшую мать и новорожденную. В Тускуле ей ничего не оставалось, как разделить постель с Людовиком, и это дитя родилось от договора между папой и ее мужем. Она сама служила лишь сосудом. То, что родилась девочка, даже не отозвалось болью, не рассеяло оцепенения, она ничего не могла с этим поделать, поэтому приняла. Алиенора повернула голову к окну, надеясь на слабое дуновение ветра.
– Видимо, следующим родится мальчик, – утешила ее Петронилла. – У нашей мамы было две дочери
и сын, как и у меня.
– Не имеет значения. – Алиенора взглянула на сестру. – Бог так решил.
Петронилла нежно погладила распущенные волосы сестры, потом поднялась и отошла в сторону, пока повитухи возились с последом.
– Наверное, это даже к лучшему, – прошептала она. – Теперь ты получишь свободу.
Людовик метался по комнате в ожидании новостей с той минуты, как услышал, что у Алиеноры начались схватки. Как всегда на подобные дела, казалось, уходила целая вечность. На этот раз он знал, что будет сын. Папа пообещал, и ребенок был зачат в папском дворце. Все, с кем он разговаривал, заверяли его, что родится наследник. Он лично проследил, чтобы у Алиеноры во время беременности была лучшая защита и забота. Мальчик получит имя Филипп, и Людовик был готов отнести ребенка в королевскую часовню для крещения у алтаря святого Петра в ту секунду, как его принесут из родильной комнаты. Он даже составил несколько документов от имени сына, пообещав дары аббатствам. Слова выводил он сам, не прибегая к помощи писаря, чтобы лично начертать пером имя «Филипп» и ощутить, что династия продолжается.
Рядом сидел аббат Сугерий. Чуть раньше они вместе помолились, а теперь обсуждали государственные дела. Сугерий совсем состарился за прошедшую зиму, исхудал и высох, каждое его слово сопровождал неотвязный сухой кашель. Однако, несмотря на физическую дряхлость, он по-прежнему был политически активен и прозорлив во время обсуждения неудобных соседей.
– Будет лучше заключить соглашение с Жоффруа Анжуйским и его сыном, а не идти против них войной, сир, – наставлял Сугерий. – Поддержка анжуйца очень мне помогла во время регентства, пока вы так долго отсутствовали.
– Так, по-твоему, мне следует не обращать внимания на их дерзость? – Людовик раздулся от важности. – Они должны знать свое место.
– Ваш брат напал на анжуйцев в то время, когда вы совершали паломничество. Жоффруа Анжуйский обладает большой властью, хоть и ваш вассал. Вы сами объявили его герцогом Нормандским, а теперь он даровал этот титул своему сыну. Лучше бы нам привлечь их на свою сторону.
– Жоффруа Анжуйский передал титул без моего согласия, а его сын – всего лишь щенок, нуждающийся в острастке, – отрезал Людовик. – Я никогда не позволю, чтобы мне диктовали какие-то выскочки.
– Истинно так, сир. Но вам следует подумать о будущем. Многие предпочли бы видеть на английском троне анжуйского наследника, а не сына Стефана.
Людовик раздул ноздри:
– Я не допущу, чтобы анжуец надел корону. Они и так захватили больше, чем им причитается.
Сугерий продолжал настаивать на своем твердо, но устало:
– Вы должны оставить пути открытыми. И вам нельзя рисковать собой в войне, пока