Летняя королева стр. 205
таких случаях фразы, но глаза его блестели.
– Теперь придется присмотреться к новому графу Анжуйскому, – вымолвил он. – Не знаю, хватит ли у молодого человека духу справиться со всеми обязанностями. Когда он прибыл во дворец вместе с отцом, мне он показался вполне заурядным юношей.
Алиенора ничего не ответила, отчасти оттого, что пыталась свыкнуться с ошеломляющим известием, отчасти оттого, что теперь оно все изменило. А еще она гадала, насколько зауряден в действительности юный Генрих.
– Франция только выиграет, если ей придется иметь дело с неопытным юнцом.
– Он очень любил своего отца, – заметила Алиенора. – Это было сразу видно, когда они приезжали в Париж. И должно быть, безутешен в своем горе.
– Как ему и положено. – Людовик отвернулся к своим придворным.
Королева под благовидным предлогом ушла к себе в спальню и уселась за письмо к Генриху, в котором рассказала, что очень скорбит, и пообещала помолиться за его отца. Она похвалила стойкость Генриха и выразила надежду лично принести ему свои соболезнования в ближайшем будущем. Тон письма не выходил за рамки вежливости, в нем не было ни одного слова, которое мог бы дурно истолковать какой-нибудь Тьерри де Галеран, – уж кто-кто, а он, несомненно, прочтет ее корреспонденцию, если подвернется случай. Королева запечатала послание и велела горничной отдать его гонцу из
Анжу. Сама же налила себе вина и уселась перед камином. Она уставилась на красные угольки, думая, что если бы действительно вышла замуж за Генриха, то ей пришлось бы разыгрывать против Людовика политическую шахматную партию и привлечь на помощь все свое мастерство и удачу – иначе не выжить.
Алиенора вступила в Пуатье верхом на пятнистой кобыле, чья шкура напоминала светлую кольчугу. На ее руке в латной перчатке восседала Ла Рина, с белыми блестящими перьями. Небо сверкало голубизной, словно подсвеченное, а солнце, несмотря на подступавшую осень, припекало достаточно сильно. Королеву охватило чудесное чувство свободы и сознание того, что она наконец дома. Тем временем со всех сторон сбегались вассалы, чтобы ее приветствовать. Сначала она не увидела Жоффруа де Ранкона, но заметила в толпе нескольких баронов из Тайбура и Жанси. А потом разглядела и его, сразу узнала темные вьющиеся волосы и высокую прямую фигуру. Он повернулся, и ее сердце снова упало, когда она поняла, что это никакой не Жоффруа, а гораздо более молодой человек, чуть ли не юноша.
Он приблизился и опустился на одно колено, склонив голову:
– Мадам, отец шлет свои извинения за отсутствие и надеется увидеть вас в самое ближайшее время. Небольшое недомогание не позволило ему выехать, чтобы встретить вас, поэтому вместо него приехал я, его тезка.
Алиенора понимала, что Жоффруа не удержало бы в постели «небольшое» недомогание. Ничто, кроме катастрофы, не помешало бы ему прибыть сюда сегодня, и потому в душу закралось беспокойство. Однако она ничего не могла поделать, тем более на глазах у всех, рядом с юношей, который понятия не имел о той глубокой связи, что объединяла ее и его отца.
– В таком случае я желаю ему быстрого выздоровления и надеюсь вскоре его увидеть, – произнесла она и велела юноше подняться.
Он согласно кивнул, но Алиенора заметила сомнение в его взгляде. Они обменивались банальностями, и оба это понимали.
И снова она устроила