Библиотека

Летняя королева стр. 232

Размер шрифта
-
+
Тема

кое-что о Рауле.

Петронилла вздернула подбородок.

– Не желаю ничего слушать, – заявила она. – Я изгнала его из себя, как дьявола. Он был причиной моей болезни. Я любила его безмерно, а затем возненавидела. Теперь он ничто.

– Петра, он… я… он умер. С некоторых пор его мучил какой-то недуг. – Она посмотрела на сестру с трепетом.

Петронилла укололась, на тонкую белую ткань упала ярко-красная капля и расплылась.

– Ты каждый раз сообщаешь мне, что кто-то умер, – пробормотала она дрожащим голосом. – Сначала отец, теперь мой муж. В следующий раз мне следует убежать, как только я тебя увижу.

Алиенора опечалилась:

– Как бы мне хотелось не сообщать дурные вести, но кто-то ведь должен был тебе сказать. Я чувствовала, что эта обязанность ложится на меня. Можно было бы написать письмо и попросить тетю Агнессу его прочесть, но это путь труса.

– Наплевать. – Петронилла перевела взгляд в глубину галереи… – Мне все равно. – Она взглянула на уколотый палец. – И в последний раз я пролила кровь из-за него.

Оставив шитье на скамье, она поднялась, прошла несколько шагов, потом неожиданно рухнула и забилась в пыли, колотя кулаками по земле и воя. Алиенора бросилась к ней, чтобы поднять, а с другого конца галереи уже бежали тетушка и монахиня.

– Да, – сказала Алиенора, обняв Петрониллу и укачивая ее. – Он ранил тебя в последний раз. Тихо, сестричка, тихо. Зато теперь ты сможешь обрести покой.

Неделю спустя Алиенора побывала в аббатстве Фонтевро, чтобы навестить на этот раз тетушку Генриха и забрать свою новую придворную даму.

Аббатство Фонтевро располагалось на анжуйской территории, недалеко от границы с Пуату. Его отстроили на земле, подаренной ее дедушкой, девятым герцогом Аквитании. В светском доме аббатства нашли покой две отвергнутые его жены, и бабушка Филиппа умерла здесь же задолго до рождения Алиеноры. Аббатство принадлежало бенедиктинцам, монахи и монахини занимали отдельные здания, и всем правила аббатиса, в настоящий момент – тетушка Генриха, Матильда.

Красивая женщина средних лет, с чистой молодой кожей и ясными серыми глазами, как у Генриха. Брови и ресницы – песочно-золотые, с намеком, что под вимплом отрастающие волосы, которые сбривались три раза в год, тоже по-анжуйски рыжие. Она постриглась в монахини в Фонтевро сразу после смерти ее молодого мужа, утонувшего с «Белым кораблем» больше тридцати лет тому назад.

– Я рада приветствовать вас и поздравить по случаю брака с моим племянником, – любезно произнесла аббатиса, соблюдая все формальности.

Алиенора присела в поклоне:

– Ну а мне доставляет радость, что мы с вами породнились, госпожа аббатиса. – Она перевела взгляд на светлые камни, искрящиеся на солнце. – Это место поистине красиво.

– Несомненно, – ответила Матильда. – Здесь царит особое спокойствие, которое, как я надеюсь, оказывает влияние на всех, кто попадает за эти стены. Я сама это испытала на себе, когда приехала сюда молодой вдовой.

Она привела Алиенору в церковь, и, как только женщины вошли в неф, обрамленный светлыми колоннами, на герцогиню снизошло чувство удивления и праведности. Из высоких окон лился свет, ярко освещая надгробие основателя аббатства, Робера д’Арбрисселя, и все пространство ярко сияло, словно это было преддверие небес. Стены, украшенные сценами из жизни Пресвятой Девы, не отвлекали внимания от чистоты, а, наоборот, поддерживали и усиливали впечатление. Это не был реликварий вроде церкви

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.