Летняя королева стр. 249
древнего рода. Была когда-то королевой и стану ею снова и буду иметь все, что мне причитается.
– Господи, женщина… – Генрих сглотнул, заскрежетал зубами.
– Поклянись. – Она приподнялась и опустилась.
– Я уже клялся, – задыхаясь, выдавил он, – но клянусь еще раз.
– И ты должен поклясться еще раз, потому что три раза надежнее. – Она наклонилась и слегка прикусила каждый сосок по очереди, доставив ему острое наслаждение, граничащее с болью.
Лицо его передернулось.
– Клянусь!
Он обхватил ее бедра, чтобы она больше не двигалась, и достиг такого оргазма, которого в жизни до сих пор не испытывал, а ей доставило удовольствие видеть его наслаждение и знать, что в эту секунду вся власть перешла к ней.
– Как твоя мать отнесется к тому, что Стефан усыновил тебя? – спросила Алиенора, когда они оба приходили в себя, подкрепляясь вином и творожными корзиночками.
Генрих удивленно хмыкнул:
– Она будет вне себя, не сомневаюсь. Мало того что моим отцом стал Жоффруа Анжуйский, так еще я умудрился сделаться приемным сыном человека, укравшего у нее корону. Это окончательно ее взбесит. – Он откусил кусочек от пирожного, которым его кормила Алиенора. – Но ей придется смириться. Она особа прагматичная, да и выбора у нее не будет. Я просто воздержусь от того, чтобы называть Стефана отчимом в ее присутствии.
– А что насчет другого сына Стефана? Как он отнесся к тому, что отец сделал тебя наследником, а его лишил наследства?
– Поначалу он был не очень доволен, но возражать оказался не готов. Все равно его никто не поддержал бы, включая собственного отца. Мы долго говорили с ним у могилы моего прадеда в Рединге, и Гильом согласился отойти в сторону. Те, кто начал борьбу, успели постареть и не желают, чтобы их сыновья были вовлечены в конфликт, когда под самым носом лежит разумное решение.
Генрих подошел к своему багажу и взял в руки длинный кожаный сверток.
– Мы должны организовать церемонию, чтобы всем показать вот это.
Внутри, в отрезе пурпурного шелка, лежали деревянные ножны, обтянутые тисненой кожей. Эфес меча изумительной работы, с прекрасной резьбой, напоминал северный стиль. Рукоять обвязана красным шелковым шнурком и украшена фигурками животных с открытой пастью.
– Это меч моего прапрапрадеда, герцога Роберта Нормандского, – объяснил Генрих. – Он оставил его своему сыну, Вильгельму, который сражался им, когда завоевывал Англию. Почти двадцать лет меч провисел у могилы моего предка в аббатстве Рединга, и теперь он мой. Гильом Булонский не станет опротестовывать мое право владеть им. Меч мне передали в знак моего будущего правления с согласия всех баронов Англии. – Глаза его сверкнули стальным огнем. – Стефан доживет до конца своих дней королем, а когда умрет, корона будет моя.
Алиенора почувствовала в нем силу, и сердце ее наполнилось гордостью и восторгом, но она по-прежнему оставалась практичной.
– Как же твои враги, понастроившие замков и создавшие свои маленькие королевства, пока шла война?
– Уже издан приказ снести все незаконно построенные замки и восстановить всё, как было на тот день, когда мой предок скончался. Этот меч символизирует возвращение к миру и справедливости, которые были у нас раньше и которые снова будут. Это для меня первостепенная задача.
Алиенора одобрительно кивнула. Он видел будущее как практик, а не мечтатель. Нечто стоящее, постоянное и надежное, что