Летняя королева стр. 251
раем.
– Когда придет мой час покинуть этот мир, я бы хотел лежать здесь, – сказал он одним ранним утром, идя рука об руку с Алиенорой по холодной сырой траве кладбища.
– Не в Анже или Ле-Мане? – спросила она.
Он покачал головой:
– Не в Рединге или Вестминстере. Я буду бродить во всех этих местах когда захочу. Но здесь… – Он бросил на жену смущенный взгляд, словно признаваясь в чем-то сокровенном. – Это место я ношу в своем сердце, как святые мощи в реликварии. Даже когда я далеко, я знаю, что оно меня ждет.
У Алиеноры сжалось сердце.
– Как чудесно иметь такую уверенность.
– Да, потому что я всегда ношу это с собой и могу отставить в сторону, чтобы сосредоточиться на неотложном деле.
Как это похоже на Генриха – неизменно практичен. Жить в мире, идти по жизни властно и энергично, а переделав все дела, удалиться в тихое место, известное только ему одному.
Она чувствовала крепкое пожатие его руки и холодную жесткую траву под ногами – твердая, ощутимая реальность, которая останется у нее в памяти, пока она тоже не ляжет в могилу, где бы это ни случилось, – возможно даже, здесь, рядом с ним.
Императрица Матильда держала на руках резвого внучонка.
– Молодец, дочка, – сказала она. – Наш род продолжит чудесный здоровый мальчик, а со временем, надеюсь, и другие.
– Если на то будет воля Божья, мадам, – вежливо ответила Алиенора.
Из Фонтевро они с Генрихом направились в Нормандию и последние три недели провели в Руане, с императрицей. На Алиеноре уже сказывалось напряжение от постоянного старания быть вежливой и почтительной со свекровью.
Императрица давала советы из лучших побуждений, но ее невестка не всегда была согласна с ее идеями и утверждениями, а покровительственный тон Матильды просто ее бесил. Императрица пребывала в уверенности, что Алиеноре предстоит еще многому поучиться у старшей и мудрой наставницы, и она выполняла свой долг. Стало понятно, почему Жоффруа Анжуйский предпочитал
жить врозь с супругой. Даже по отношению к Генриху, ее первенцу, золотому ребенку, достигшему всех целей, поставленных перед ним, она вела себя как строгая мать. Сын хоть и любимый, но ему тоже не мешало почерпнуть от щедрот материнской мудрости.
– Станешь королем, не переходи в отношениях с подданными на короткую ногу, – наставляла она Генриха, когда они сидели перед камином. – Нужно сохранять достоинство и дистанцию, которая существует между ними и тобою.
Генрих кивнул. Он в эту минуту играл в шахматы со своим рыцарем Манассером Биссетом.
– Но ведь я должен как следует их узнать. Отстранившегося от всех короля легко обмануть или застать врасплох, потому что он не обращает на подданных внимания.
– Есть другие способы узнавать о том, что происходит. Никогда не держись с ними запанибрата – вот о чем я говорю.
– Ты мудра, мама, – отозвался он, не поднимая глаз от доски.
– Потребуешь уважения, и его получишь. Не позволяй никому диктовать себе. Так истинный король не правит. – Королева разгорячилась, сев на любимого конька. – Ты должен ими править, а не наоборот. Подданные – это повздорившие дети. Разведи их по разным углам, и тем самым завоюешь их, а затем не позволяй им вновь объединяться. Обещай много, но давай мало. Держи их впроголодь, как охотничьего сокола. Так