Летняя королева стр. 77
Вместо этого он начал думать о Петронилле. Рауль действительно ее любил; но, помимо физического влечения, она привлекала его и тем, что была сестрой Алиеноры, а пока королева оставалась бездетной, Петронилла являлась наследницей Аквитании. Если с его помощью она забеременеет, их отпрыск станет в очередь наследников герцогства. В общем, несмотря на тяжкий путь, который он прошел недавно не по своей воле, и будущие трудности, все еще может получиться неплохо.
Рауль и Петронилла поженились тихо на Святках, в часовне Святого Николая при королевском дворце; свадьба совпала с празднованием Рождества. Петронилла облачилась в платье из темно-красной шерсти, отделанное горностаем. Рауль был явно без ума от своей молодой невесты, как и полагалось жениху. Что́ невеста нашла в одноглазом мужчине за пятьдесят, двор не понимал, но она, казалось, была так же влюблена, как и он.
Сразу после свадьбы пара удалилась во владения Рауля к северу от Парижа, чтобы побыть вдвоем в качестве новобрачных и подождать, пока не уляжется пыль, поднятая скандалом. Однако беда не заставила себя долго ждать. Тибо де Шампань пришел в ярость от оскорбления, нанесенного племяннице, назвав Рауля прелюбодеем и развратителем молодых девиц. Бернар Клервоский поддержал его, и вместе они принялись осаждать папу. Тибо отомстил Людовику, оказав поддержку Пьеру де ла Шатру, избранному, но отвергнутому архиепископу Буржа, предоставив ему надежное убежище при своем дворе.
Король незамедлительно пригрозил отрубить голову де ла Шатру и выставить ее на шесте на Маленьком мосту в Париже, а заодно рядом разместить и голову Тибо. Он публично поклялся перед алтарем в Сен-Дени, что, пока он монарх, де ла Шатр никогда не переступит порога собора в Бурже. Папа Иннокентий тут же ответил тем, что отлучил от церкви всю Францию. Людовик написал ему яростное письмо, заявив, что всегда поддерживал церковь, уважал папу и что мятежное духовенство Буржа в союзе с Тибо – вот где настоящее зло.
Последовавшее молчание казалось затишьем перед бурей. Людовик жил в состоянии постоянного напряжения, нервы его были натянуты до предела, и весь двор подпрыгивал при звуке его шагов.
Алиенора перебирала кольца из шкатулки у себя в комнате. Отобрала несколько, собираясь раздать тем, кто хорошо ей служил. На дне блеснуло одно особое колечко, королева достала его и надела на палец. Когда-то оно принадлежало ее бабушке Филиппе. Несколько рубинов в оправе, напоминавших зерна граната. Камни, по преданию, символизировали ее род по женской линии, и перстень переходил из поколения в поколение.
Алиенора отвела руку в сторону, внимательно рассматривая кольцо и гадая, передаст ли она его когда-нибудь своему собственному ребенку. Людовик по-прежнему навещал ее время от времени. Увы, красные камни с тем же успехом могли символизировать ее бесполезно потерянную кровь каждый месяц, когда результат его нечастых посещений не укоренялся в ее утробе.
Мысли Алиеноры прервал тревожный стук в дверь. Гизела впустила запыхавшегося, раскрасневшегося оруженосца.
– Мадам, вас немедленно просит к себе король!
Она поднялась:
– Что случилось?
– Пришло письмо от папы. Король вас ждет.
Алиенора сразу догадалась, что новость плохая, судя по виду юноши. Приказав Гизеле следовать за ней, Алиенора прошла в покои Людовика.
Король сидел за своим аналоем, сжимая в руке пергаментный свиток. Выглядел он мрачно. Когда Алиенора вошла в комнату, он