Летняя королева стр. 79
себя только в том, что дарил ему победу за победой, когда он продвигался по долине Марны. Его армия не встречала сопротивления, мародерствовала и грабила на своем пути, вытаптывая виноградники, сжигая поля и оставляя за собой полную разруху. Каждый завоеванный и разграбленный Людовиком город был победоносным ударом по графу Тибо и монахам Буржа. Ему казалось, будто он сражается за честь семьи, мстит за все прежние унижения от графов Шампани. Но он давно сбился с пути и потерял ориентир, его компасом оставалось лишь сознание, что он король с божественным правом властвовать и все должны склонять свои головы под его ярмо.
Армия подступала к городу Витри, недалеко от реки Со. Жители соорудили баррикады из пеньков и перевернутых повозок, укрепили стены булыжником как могли, но оказались беспомощны перед наемниками, которые по приказу Людовика пошли в атаку.
Штурм был яростный и безжалостный. Постройки на окраине занялись огнем. Вскоре он перекинулся на амбары и быстро распространился от одного дома к другому, раздуваемый горячим летним ветром. Людовик направил своего жеребца на холм и оттуда наблюдал, как его отряды несут разорение. Среди клубов дыма и языков пламени звучали боевые крики, лязгало оружие. В висках стучала тупая боль, и свинцовая тяжесть в животе заставляла его думать, будто вся мерзость
внутри его сейчас поднимется к горлу и хлынет темной массой. Кольчуга представлялась ему бременем греха, отягощающим его тело.
К нему подъехал брат Робер, с трудом сдерживая боевого коня, несмотря на то что был умелым наездником. Солнце блестело на его кольчуге и шлеме, отражаясь в них огненными бликами.
– Ветер меняется, так что к утру от города останутся одни головешки.
– Тибо де Шампань сам виноват, – мрачно изрек Людовик.
Робер пожал плечами:
– Остается только гадать, в чем мы виноваты.
Между братьями повисла тяжелая пауза. Людовик резко развернул коня и поехал к палатке, установленной слугами, чтобы он мог отдохнуть в тени, пока войска уничтожали Витри.
Холстина несколько сдерживала испепеляющую силу солнца. Людовик отпустил всех, а сам помолился на коленях перед своим личным небольшим алтарем. Холодное золото и мрамор, скрывавший различные святые реликвии, дарили ему минутную передышку от тревожной красной тьмы, что царила в мозгу. Бернар Клервоский когда-то предостерегал его, что Господь способен лишать королей дыхания, поэтому теперь он внимательно следил за каждым своим вдохом, за весом кольчуги, его власяницы грехов. Читая молитвенник, король перебирал четки, пытаясь найти успокоение в холодных гладких агатах.
Полы палатки распахнулись, и появился Робер.
– Церковь объята огнем, – сообщил он. – Внутри собрались почти все горожане, включая женщин и детей.
Людовик уставился на него, понимание пришло не сразу, а вместе с ним – ужас. Пусть монахи Буржа заслужили все, что им выпало, но церковь все равно остается домом Господа. Да, он сеял разорение на землях Тибо, но ведь люди могли убежать или найти укрытие.
– Я не отдавал такого приказа. – Король вскочил.
– Она занялась от горящих домов.
– Так дайте возможность людям спастись. – Перед молитвой Людовик снял перевязь с мечом, но теперь снова ее пристегнул. – Прикажи воинам расступиться.
– Поздно, брат.
Чувствуя дурноту, король последовал за Робером обратно на холм. Церковь действительно полыхала: крыша, стены – все. Ветер переменился, и пламя поднималось к небу огромными