Библиотека

Летняя королева стр. 97

Размер шрифта
-
+
Тема

в следующий раз получилось лучше.

Людовик промолчал. Ему казалось, что его подвели все – и Господь, и церковь, и особенно жена. Что еще ему сделать, чтобы родился сын? Все его молитвы, все обещания Сугерия и Бернара Клерво свелись к этому. Девчонка.

– Тебе нужно будет признать свою дочь и посетить ее крестины, – сказала Аделаида. – Твоя супруга пожелала назвать девочку Марией, в честь Пресвятой Девы, если ты одобришь.

Людовик даже не задумывался о женских именах, поскольку был совершенно уверен, что Алиенора родит сына.

– Пусть делает как хочет, – бросил он.

Когда Аделаида ушла, Людовик закрыл лицо руками. Он не мог вернуться к столу, понимая, что все ждут объявления. Хотя, если знать местные нравы, новость наверняка успела просочиться в зал. Король не мог вынести косых взглядов, самодовольных ухмылок. Он знал, какие поверья ходят насчет мужчин, у которых рождаются девочки: они, мол, под башмаком у своих жен, а семя у них слабое. Ему даже не хотелось увидеть ребенка, однако он понимал, что должен это сделать, как и позаботиться о крестинах, – ведь это его долг.

Зазвенели первые колокола, сообщив ему, что новость уже распространилась за пределы дворца. Сен-Бартелеми, Сен-Мишель, Сен-Пьер, Сент-Элуа. Людовику всегда нравился звук их колоколов, звучащих в определенные часы, привнося порядок и организованность в повседневную жизнь и напоминая всем о присутствии Господа. Но сейчас, когда они приветствовали появление принцессы, этот звон отдавался у него в голове, насмехаясь над ним и разжигая ярость.

Глава 24

Париж, ноябрь 1145 года

Ноябрьский день за окном дворца был ясный, но обжигающе холодный. Сена отражала голубое небо, однако в глубине вода была коричневой от недавнего проливного дождя. Промасленная холстина в оконных проемах пропускала зернистый свет, а вместе с ним и сквозняки. Почти во всех нишах мерцали свечи, и горели все угольные жаровни, чтобы разогнать промозглую сырость.

Алиеноре временами казалось, будто она живет в клетке. Она покидала покои начиная с

мая, но чаще всего не видела большой разницы между заточением и свободой, разве что ей приходилось терпеть Людовика и всю его глупость.

Этим утром тем не менее она немного отвлеклась благодаря любезности ее дяди Раймунда, князя Антиохии, и его жены Констанции, приходившейся Людовику троюродной сестрой. Супруги, услышав о рождении принцессы Марии, завалили подарками их близкую и любимую родственницу во Франции. Спальню Алиеноры заполнили роскошные дары с Востока. Рулоны драгоценного шелка переливались, как неподвижные воды Гаронны в жаркий день. Были там и книги в резных досках из слоновой кости, украшенных самоцветами, и мешочки с ладаном, и куски ароматного белого мыла. Реликварий из золота и хрусталя с фрагментом покрова Пресвятой Девы Марии. Дамасские мечи и кольчуга – настолько тонкая, что обхватывала тело как паутина. А для малышки – серебряная чашечка, украшенная аметистами. Еще пришло письмо с поздравлениями и добрыми словами, но между строк проскальзывал тонкий намек отплатить за все эти редкие и ценные дары.

Алиенора остановилась у колыбельки и взглянула на спящую дочь. Мария лежала на спине, сжав крошечные кулачки, напоминавшие цветочные бутоны, и часто дышала. Алиенора каждый раз, когда смотрела на нее, испытывала нежную грусть. Рождение дочери разочаровало всю Францию, но только не ее, и это было самое главное.

В комнату

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.