Летняя королева стр. 98
вошел Людовик. Метнул взгляд на колыбель, но даже шагу не сделал в ту сторону, а сразу направился к подаркам, о которых ему рассказал камердинер жены.
– Действительно, щедрые дары, – бросил он с легким презрением к роскоши, хотя тут же переменил свое мнение, когда Алиенора передала ему реликварий с фрагментом покрова Пресвятой Девы. Он просветлел и даже чаще задышал.
– Мой дядя пишет, что посылает тебе святыню на хранение, потому что уверен, ты будешь обращаться с ней очень бережно.
Людовик провел большим пальцем по гладкому хрусталю.
– На хранение?
Алиенора протянула ему письмо:
– По его словам, ситуация после падения Эдессы с каждым днем осложняется и он вынужден постоянно отбиваться от сарацинов.
Людовик поднес письмо к окну, где было светлее.
Алиенора погладила мягкую розовую щечку Марии. Почти перед самыми родами в Париж пришла весть, что турки захватили франкское христианское княжество Эдессу под предводительством своего вожака Зенги, князя Алеппо. А теперь угрожали Антиохии, где правил ее дядя Раймунд, графству Триполи и самому Иерусалимскому королевству.
В письме перечислялись опасности, грозившие остальным государствам. В Рим поехали послы, чтобы обсудить, как поддержать заморские государства, и Раймунд надеялся, что Алиенора с Людовиком тоже скажут свое веское слово, учитывая, что дело касается их близкого родственника.
Людовик надул губы. В прошлом году он поклялся в аббатстве Сен-Дени совершить паломничество к Гробу Господню, чтобы покаяться за совершенное в Витри, искупить нарушение клятвы, касающейся Буржа, и выполнить обещание помолиться за душу его покойного старшего брата у склепа Гроба Господня. Новость о падении Эдессы глубоко его взволновала. Хотя первое потрясение улеглось, весть по-прежнему вселяла тревогу.
– Наш долг – помочь, – произнес он, глядя на реликварий. – Мы не можем позволить неверным захватывать наши святые места. Нам следует оказать Раймунду поддержку, какая только в наших силах.
– Каким образом?
Он отвернулся от окна.
– Я прикажу собрать войска, когда двор съедется на Рождество в Бурж. Я исполню свою клятву о паломничестве и в то же время освобожу Эдессу от неверных. – Он говорил, словно это было простое дело, не сложнее подготовки к охоте.
Его слова поразили Алиенору на секунду, хотя в глубине души она не удивилась, поскольку такое предприятие как раз ему подходило. Он будет смиренным кающимся и паломником, но в то же время выступит как герой-завоеватель, во всем королевском блеске, во главе армии, чтобы спасти христианский мир.
В ее сердце вспыхнула искра надежды. Во время его отсутствия кому-то придется взять на себя правление. Она могла бы многое совершить, пользуясь своей властью, без постоянного контроля и давления. Кроме того, он будет отсутствовать года два, а за это время многое может случиться.
– Это на самом деле великое предприятие, – сказала она звенящим от волнения голосом в свете открывшихся перспектив.
Людовик взглянул на нее настороженно и слегка удивленно, и она быстро отвернулась, чтобы снова приласкать ребенка.
– Что дурного в том, что я горжусь своим мужем?
Он слегка смягчился.
– Гордость – это грех, – объяснил он, – но я доволен, что ты хорошо отнеслась к моей идее.
– Мы должны превратить это Рождество в большое событие, – предложила она, а когда Людовик начал хмуриться, добавила: – С должной серьезностью и восхвалением Господа, разумеется, но если людям устроить пир, они