Лягушка в молоке стр. 129
Всё те же противные рожи, вонючие вигвамы и люди, которым нет до неё никакого дела.
Фрею внезапно охватило жгучее желание завыть, громко во весь голос, выплеснуть ту боль, что скопилась в душе, отчаянно требуя выхода. Заткнув рот куском шкуры, чтобы никто ничего не услышал, она закричала, катаясь по ложу, отчаянно дёргая ногами, словно в судорогах. Странно, но это помогло. Выплюнув шерстинки, девушка в изнеможении повалилась на спину, раскинув руки и тупо глядя на развешанные по стропилам пучки трав.
Из-за тонкой стенки вигвама донёсся голос Мутного Глаза. Супруга тут же набросилась на него с расспросами. Даже не пытаясь вслушиваться в их слова, Фрея различала только монотонное бу-бу-бу.
"А может прекратить всё это? — подумала она. — Как там советовала Вечерняя Стрекоза? Попросить вождя удавить тетивой от лука".
Девушку передёрнуло. Ныряя в озеро последний раз, она едва смогла выплыть на поверхность. Испытывать подобные ощущения снова что-то не хотелось. Но должен же существовать другой способ? Проще и безболезненней. Сама не зная зачем, Фрея дотронулась до запястья правой руки, нащупав тонкий поперечный шрам.
Встрепенувшись, она на четвереньках подползла под дымовое отверстие. Так и есть. На успевшей загореть коже выделялась бледная полоска длиной с палец, а рядом ещё одна, совсем короткая. Девушку прошиб пот. Что же это получается, она уже пыталась уйти из жизни там, где её дом и мама?
Молнией вспыхнула перед глазами просторная комната, плоский телевизор на белой стене, кровать с застиранным бельём, рядом высокий штатив, а на нём пузырёк с уходящей вниз трубочкой, присоединённой к игле, глубоко впившейся в вену. Капельница! Окровавленное лезвие безопасной бритвы и истерический крик соседки по палате.
— Ну, конечно! — выдохнула Фрея. — Больница!
Мучительно морщась, она отчаянно тёрла лоб, тихо бормоча себе под нос:
— Я была в больнице? Но почему, что случилось?
Девушка ещё раз взглянула на тонкую полоску шрама.
— И зачем я сделала это?
— Бледная Лягушка, мясо готово, иди есть! — вторгся в воспоминания визгливый голос Расторопной Белки.
— Не буду! — огрызнулась Фрея. Она терпеть не могла это дурацкое прозвище, хотя и понимала, что по-другому её звать уже не будут.
— Как хочешь! — не осталась в долгу старуха. — Сиди голодной!
— С голодным брюхом горе не переживёшь! — громко высказался Мутный Глаз.
Но девушка уже не обращала внимания на их слова. Зажмурив глаза и прикрыв ладонями уши, она отчаянно пыталась вспомнить ещё хоть что-нибудь из этого эпизода своей жизни. Но перед глазами стоял только чёрный экран телевизора на стене, бьющий сквозь большое окно солнечный свет, рассеянный жалюзи, и маленькое лезвие безопасной бритвы, неведомыми путями оказавшееся
у неё в руках. Тогда она уже пыталась уйти из жизни. Новые воспоминания сделали тоску, охватившую девушку, совершенно невыносимой.
Она и не заметила, как стемнело. Забравшись в вигвам, Мутный Глаз прошёл на своё место, не сказав ни слова. Даже не взглянув на ту, которую совсем недавно называл приёмной дочерью. Молча разделся, укрылся одеялом и отвернулся к стене.
— Платье сними, — проворчала Расторопная Белка, дёрнув её за подол. — Порвёшь ещё, а у нас нитки кончились.
— Завтра пойду за крапивой, — пробурчала Фрея, садясь.
— Ты уже один раз сходила, — фыркнула старуха, раздеваясь.
— Я ошиблась, — вяло огрызнулась девушка. — Не все же такие умные, как ты.