Лягушка в молоке стр. 131
открыла глаза и встретилась взглядом с разъярённой старухой.
Расторопная Белка низко склонилась к её лицу. А за хозяйкой вигвама возвышался хмурый Мутный Глаз с чадящим смолистым сучком в руках.
"Ну вот, опять, — сглотнула комок девушка, вспомнив свою ночёвку в жилище Утренней Кувшинки. — Теперь и эти меня выгонят. И куда идти?"
— Дай ей отвар дурнишника, — проворчал старик, зевая. — Тут никакие заговоры не помогут. Если только Колдуна звать.
Качая головой, он бросил горящую ветку в очаг и неторопливо вернулся на своё место.
— Надо поискать, — старуха, кряхтя, поднялась с колен. — Я уж и не помню, где он висит?
А Фрея, сжавшись в комок,
смахнула выступивший на лбу пот. Подтянув колени к подбородку, она стала бездумно следить за хлопотами хозяйки, готовившей ей сонное зелье.
Под влиянием переживаний, обрушившихся на неё в последние дни, память приоткрыла ещё одну страницу прошлого. Она подверглась насилию. Теперь стало понятно и её сложное отношение к мужчинам, от неприкрытого страха до настороженного недоверия, и отвращение к чужим прикосновениям. Не так уж и хорош, оказывается, был к ней родной мир. И не из-за этого ли она тут оказалась?
"Может, меня там убили? — неожиданно подумала девушка. — А здесь воскресили". Но тут же покачала головой: "Нет, потом я ещё в больницу попала, где вены резала".
Пока она размышляла над превратностями судьбы, со страхом гадая, какие ещё мрачные тайны скрыты в тёмных глубинах памяти, Расторопная Белка отыскала-таки нужный пучок засушенной травы среди множества развешанных на жердях каркаса. По-прежнему оставаясь в одном бельё, состоящем из шнурка с бахромой, хозяйка взялась готовить отвар. Оставив горшок томиться на углях, старуха, кряхтя, уселась, скрестив ноги, рядом с Фреей.
Полумрак вигвама не позволял различать детали, но девушка чувствовала на себе её пристальный взгляд.
— Что ж тебе такое страшное приснилось? — внезапно прошептала аратачка, шепелявя больше обычного. — Если ты так кричала.
Вздрогнув от неожиданности, Фрея хотела привычно отмолчаться. Но желание поделиться давящим страхом, снять часть груза с души заставило тихо ответить:
— Меня сначала предали, потом били. Сильно.
— Кто? — продолжала расспросы хозяйка. — Ну, ты их знаешь?
— Наверное, — пожала плечами девушка. — Но лиц не видела. Просто какие-то люди.
— Плохой сон, — согласилась собеседница. — Тебе бы с Колдуном потолковать. Он в тайных знаках понимает.
Внезапно встрепенувшись, Расторопная Белка охнула:
— Это не про Одинокого Ореха?
— Нет, — грустно усмехнулась Фрея. — Он тут ни при чём. Я видела то, что со мной там было. В том месте, где жила раньше.
— Так Владыка вод тебе память вернул? — всплеснула сухими руками аратачка.
— Кое-что вспомнила, — согласилась девушка, передёрнув плечами. — Хорошо ещё не всё, иначе, наверное, умерла бы со страху.
— Так сильно испугалась? — участливо поинтересовалась собеседница.
— Очень, — честно призналась Фрея и заплакала.
— Эх ты, мой маленький оленёнок, — вздохнула старушка, протягивая ладонь, чтобы погладить её по голове.
Девушка привычно отстранилась, но Расторопная Белка всё же похлопала её по покрытому одеялом плечу.
— Жизнь состоит не из одних только бед. Вот увидишь, будет и у тебя радость.
— Нет, — обречённо выдохнула Фрея, вытирая слёзы. — Детям Рыси я не нравлюсь. Даже старейшины не стали меня защищать.
Аратачка встала, перелила отвар в деревянную миску и, протянув ей, сказала:
— Чужая ты для всех, непонятная. Вот поэтому защитник тебе нужен.