Лига перепуганных мужчин стр. 153
говорю вам, сэр, что ваше разоблачение чести никому не принесет, и меньше всего мне. Пф!
Внезапно Вулф замолчал и повернулся позвонить Фрицу, чтобы тот принес пива. Все это время Боуэн так и сяк ломал пальцы, но теперь замер, сцепив их вместе. Его всего трясло – он просто сидел и трясся, у него не осталось ни мыслей, ни нервов, ни выдержки, ничего, кроме животного страха.
Леопольд Элкус встал в метре от Боуэна и уставился на него. У меня возникло ощущение, будто хирург забавляется мыслью вскрыть брокера и посмотреть, что у того находится внутри. Появился Майк Эйерс с очередным стаканом, но на этот раз не для Боуэна, а протянул его мне – я и выпил. Эндрю Хиббард подошел к моему столу, снял трубку и назвал телефонистке свой домашний номер. Драммонд что-то пищал Джорджу Пратту. Николас Кэбот обогнул сидевшего на стуле Боуэна, подошел к Вулфу и сказал ему – недостаточно тихо, чтобы я не услышал:
– Я ухожу, мистер Вулф. У меня назначена встреча. Хочу заметить, что нет никаких причин, по которым вы не можете получить тысячу двести с Боуэна. Это юридическое обязательство. Если желаете, я буду только рад заняться сбором платы, и совершенно бесплатно. Дайте мне знать.
Да уж, палец этому адвокату в рот не клади.
Глава 22
Через три дня, в четверг в полдень, у нас появился посетитель. Я только что вернулся из банка, внеся там крупный и объемистый вклад, и теперь сидел за столом, предаваясь мыслям о небольшом отдыхе в виде дневного сеанса кино. Вулф сидел, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза, неподвижный и безмолвный, словно гора, вероятно размышляя над меню на ланч.
В дверях возник Фриц и объявил:
– К вам посетитель, сэр. Мистер Пол Чапин.
Вулф приоткрыл глаза и кивнул. Я развернулся в кресле и встал.
Калека проковылял в кабинет. Стоял солнечный денек, и благодаря яркому свету из окон
мне удалось разглядеть его лучше, чем прежде. Оказалось, глаза у него вовсе не такие светлые, как я полагал, скорее, они имели оттенок тусклого алюминия. Кожа не была мертвенно-бледной, а походила на выцветшую, выделанную кожу и на вид представлялась жесткой. Он лишь мельком взглянул на меня, пока со стуком продвигался к столу Вулфа. Я поставил для него кресло.
– Доброе утро, мистер Чапин. – Вулф почти полностью открыл глаза. – Не желаете присесть? Прошу вас… Спасибо. Мне вправду неловко видеть, что люди стоят передо мной. Позвольте поздравить вас с освобождением. Если бы я провел три дня в Гробницах, как вы, от меня остался бы лишь призрак, жалкие остатки. Как там кормили? Полагаю, ужасно?
Калека пожал плечами. Он явно не был расположен к болтовне. Чапин сел, словно на насест, на самый краешек кресла, которое я поставил ему, и оперся обеими руками на набалдашник трости. В его алюминиевых глазах было столько же выражения, сколько и положено иметь алюминию.
– Я сел из вежливости, – ответил он. – Чтобы не причинять вам неудобств. Лишь на мгновение. Я пришел за парой перчаток, которые вы вытащили из моей шкатулки.
– А-а! – Глаза Вулфа окончательно открылись. – Значит, ваши блаженства исчислены. Вот как!
– К счастью, – кивнул Чапин. – Могу я получить их?
– Еще одно разочарование, – вздохнул