Люби и властвуй стр. 42
скрылись за дверью черного хода так и неопознанного Эгином дома.
Эгин улыбнулся Овель, которая, несмотря на удачный исход всей этой затянувшейся сцены, была мрачнее тучи.
– Так как же мне вас теперь называть, милостивый гиазир? ― робко спросила она, краем уха слышавшая расхожую присказку о том, что у тех, кто работает в Своде, столько же имен, сколько блох на неухоженном лошадином крупе.
– Зови как хочешь, ― примиряюще сказал Эгин, пытаясь перевязать руку поверх раны витым шелковым шнуром, на котором раньше болтался поясной сарнод.
– Давайте я, Атен, ― с вымученной улыбкой отвечала девушка, ради которой Эгин и влип во всю эту историю.
Вопреки опасениям Эгина, слуги не спали, а дверь черного хода оказалась не заперта ― наверное, кто-то из чужих слуг втайне от спящих соседей Эгина по дому отправился на поиски приключений и оставил ее открытой. Таким образом, ни стучать, ни объясняться не пришлось.
– …И вот представь себе, Тэн, молния ему прямо в голову ударила. А могла бы и в меня! Мы ведь рядом стояли. Ну, думаю, сдохнет как есть! Но тут еще один мужик, он сотником сейчас служит, он тут подбежал и орет мне, как оглашенный ― рой землю, рой землю быстро! ― в людской, как обычно, разглагольствовал Амма. А Тэн, как водится, ― мычал и жестикулировал.
«Хоть и глухой, а не дурак послушать», ― промелькнуло в голове у Эгина по поводу всего этого бреда. Впрочем, у самого Тэна по поводу этого имелось готовое объяснение ― он, мол, отлично читает по губам.
– Ну я начал рыть, что твой крот. Земля мокрая, я быстро вырыл яму. И тогда мы того бедолагу закопали в сырую землю, как мертвяка. Только нос оставили. Я, конечно, не поверил, что это помогает. Но сотник знай твердит ― поможет, поможет. И правда помогло, Тэн. Помогло! Я-то думал, он сдох ― шутка ли, молния ударила. А он возьми да и оклемайся через часок-другой….
Но Тэн вместо обычного во время таких россказней товарища одобрительного мычания вздрогнул и указал Амме на дверь. Шаги с черного хода. Двое. Хозяин? А если не хозяин?
Амма бросился к печи и схватил кочергу, Тэн мигом достал свой мясницкий нож с широченным кривым лезвием. Дверь распахнулась.
– Хозяин? ― недоуменно и растерянно спросил Амма. ― А отчего не с парадного?
Но у Эгина не было ни сил, ни желания держать перед слугами отчет.
– Постелите этой девушке в моей спальне. А мне ― в фехтовальном зале, на сундуке.
– Будет сделано, ― ответствовал оторопевший Амма. А Тэн полностью погрузился в размышления о том, каким образом будет отстирывать платье хозяина завтра поутру. Может, лучше сразу выкинуть?
Овель прятала глаза. Все-таки это очень необычно ― являться за полночь в дом к офицеру Свода Равновесия, которого ты видишь первый раз в жизни. Впрочем, выбора у нее не было.
«Придет? Не придет?» ― вот какая мысль вертится в голове у каждой столичной содержанки, когда она лежит в своей постели и глядит в потолок сквозь кисею балдахина. По мнению Онни, по крайней мере.
В ту ночь строй мыслей Эгина, лежащего на сундуке, набитом мечами, алебардами, деревянным тренировочным оружием, защитными масками, поножами и метательными кинжалами, был не слишком далек от строя мыслей продажных, но