Библиотека

Люблю, убью, умру... стр. 126

Размер шрифта
-
+
Тема
А письмо от Андрея.— От кого? — с ужасом воскликнул Иван Самсонович, вбегая в комнату. — Что, опять?!Он столько эмоций вложил в это «опять», что даже вздрогнули, звякнули хрустальные подвески на люстре.— Все в порядке! — Дуся обняла его, поцеловала в колючую щеку — когда муж рисовал, он забывал обо всем. — Ой, ты меня краской испачкал… Опять ты меня испачкал!Иван Самсонович выхватил у нее из рук красный листок, быстро пробежал по строчкам глазами… Недовольная морщинка между бровями его разгладилась.— Господи, какой дурак! — с облегчением и вместе с тем недовольно пробормотал он, отбрасывая листок подальше от себя. — Если б этому сумасшедшему можно было действительно верить…Но почему нет? — пожала плечами Дуся и, подняв листок с пола, аккуратно положила его в ящик письменного стола. — Я ему верю. С прошлым покончено. Но почему ты называешь его дураком? Это… как-то недостойно.— А кто он есть? Он и есть дурак, сколько крови всем попортил. Он из тех людей, которые любят, чтобы с ними вечно носились, нянчились. И эта красная бумага! Дурной тон, пошлость, напыщенность… не понимаю, как ты его терпела?— Он хороший, Ваня, очень хороший. Если б не его мучительная любовь, мое с ним детство можно было бы назвать счастливым…— А я? — топом обиженного ребенка произнес Карасев. — Со мной тебе плохо?— Господи, Ванечка… Да ты самый лучший на свете человек, я, может, и Андрею потому отказала, что все время думала о тебе!— Подхалимка ты, Дусъка! — весело сказал Иван Самсонович. — Ты о сцене все время думала.— Это — другое.— А кто мне давеча сказал, что по-настоящему живет только на сцене, что все прочие житейские дела являются скучными и не имеющими смысла…— Ваня, Ваня, ты все путаешь… Я это совсем в другом смысле тогда сказала! — улыбнулась она.Иван Самсонович тоже любил, когда с ним нянчились, несмотря на довольно значительную разницу в годах со своей женой.А Дуся действительно не могла жить без театра, хотя искренне и нежно обожала своего мужа. Она уже играла на сцене первые роли, и с большим успехом. В театр недавно пришел новый режиссер со своей новой системой, и было чрезвычайно увлекательно эту систему постигать. Некоторые актеры старого поколения считали идею режиссера глупостью, новомодной забавой, но только не Дуся.Она любила свой театр до исступления, все вызывало в ней трепет и восторг, начиная от рисунка на занавесе до блестящих ручек на дверях.Она была легкой, веселой, трудолюбивой и с течением времени все больше осознавала то, что никогда не была бы счастлива с Андреем. Он бы страдал от того, что она принадлежит всем, а она бы мучилась, зная, что причиняет ему страдания. С Иваном Самсоновичем было проще — он не стремился к абсолютной власти над ее душой, хотя и ревновал немного к сцене и поклонникам. Пожалуй, Карасеву даже нравилось, что у него такая яркая жена.Первое время он только и делал, что рисовал ее. Самым известным и скандальным был тот портрет, где она была изображена обнаженной, лежащей на снегу. «И самым любимым», — говорил Кара-сев, потому что именно с него начался их с Дусей роман. «Как я согласилась на это — не понимаю!» — смеялась она.После того, как Карасев нарисовал юную Дусю Померанцеву на цветущем лугу, он вдруг увидел в ней женщину, чья внешностьобещала быть погубителъной
Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.