Библиотека

Люблю, убью, умру... стр. 57

Размер шрифта
-
+
Тема
игру, и тайна приводит ее в восторг!»К вечеру неожиданно приехал Кирилл Романович. Дуся висела на нем, будто обезьянка, и решительно не желала отходить от отца. Она болтала с ним, смеялась и шептала что-то на ухо… Несколько раз Андрей обмирал от ужаса: ему казалось, она готова открыть их тайну.На ужин, как всегда, собралось очень много народу — соседи и вся родня, старенький Антон Антонович, Карасев, который картинно курил гаванскую сигару, своим видом напоминавшую дирижабль… Мария Ивановна выглядела очень оживленной, она тоже обрадовалась приезду мужа.— Все-таки в провинции публика лучше, — сказал Кирилл Романович, приступая к ужину. — Как нас две недели назад принимали в Нижнем!— Чему ты удивляешься, Кир? — мягко улыбнулась ему Мария Ивановна. — Для них столичные гости что-то вроде небожителей…— Театр скоро умрет, — важно заметил Карасев, который стоял на ступенях веранды, не желая мешать своим дымом присутствующим. — Ты, Кирилл, занимаешься абсолютно неблагодарным делом…— Здрасте! — удивился глава семейства. — Отчего такой пессимизм? Театр никогда не умрет… Эх, да что говорить, был бы ты с нами на гастролях!— Увы, я предсказываю гибель искусству — на смену ему идет синематограф.— Уж кто бы. говорил! — недовольно пробурчал старенький Антон Антонович. — Давным-давно изобрели фотографию, и что? Ты же, Ваня, без работы не остался…— Да, я тебе не сообщала, Кир, — Иван Самсонович рисует Дусин портрет! — спохватилась Мария Ивановна.— Что за честь нашей Дульцинее… Дуся, ты только не возгордись! Иван, что ты в ней нашел?— Папа, ты думаешь, я недостойна? — обиделась Дуся.Евдокия Кирилловна — замечательная девица, и в ней есть все, чтобы быть запечатленной на холсте, — флегматично заметил Карасев, водя в темнеющем воздухе сигарой с алым огоньком на конце. — Родители не замечают, как быстро взрослеют их дети.— Слишком быстро… — вздохнула Мария Ивановна.Андрей, который все это время чувствовал себя неловко, испугался — неужели она догадалась?Но Мария Ивановна смотрела в темнеющее небо, и печаль ее носила скорее общефилософский характер.— И кем мечтает стать в будущем наша замечательная девица? — спросил Антон Антонович.— Актрисой, наверное, — хихикнула тетка, дальняя родственница Померанцевых.— Ну уж, сразу и актрисой! — возмутился Антон Антонович. — Как будто в наше время женщине делать больше нечего. Нынче женщина может посвятить себя медицине, и уже много есть примеров тому…— Нет уж, — покачал головой Кирилл Романович. — У нас уже одна дочка ушла в науку, спит и видит Лейбница, Пифагора и… кто там еще в математике корифеями считается?..— Женщине наука ни к чему, — вдруг подала голос малолетняя Ната, до того молчавшая и с интересом прислушивавшаяся к разговору взрослых. — Ее главное предназначение — быть верной матерью и добродетельной супругой. То есть наоборот…Все захохотали, отчего Ната испугалась и полезла под стол.— Яйца курицу учат, — недовольно пробурчал старый доктор.— Не скажите, устами младенца истина глаголет! — сквозь смех воскликнул Кирилл Романович. — А ты, Дульцинея, что молчишь?— Я не знаю… — ответила Дуся, метнув быстрый взгляд на Андрея. — Мне кажется, я была бы плохой актрисой. У меня нет таланта…— Есть у тебя талант или нет — про это другим судить…— В наступившем веке грядут большие перемены, — басом произнес кадет Михайлов. — Области, бывшие ранее недоступными женскому полу, теперь открывают перед ним новые возможности. Например, возьмем общественное движение, политику… Вполне можно предположить, что Евдокия Кирилловна станет суфражисткой…— Кем-кем?! — вытаращив глаза, вскричал Померанцев.— Голубчик, ну не при детях же… — укоризненно покачала головой Мария Ивановна
Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.