Люблю, убью, умру... стр. 60
как… Не до старости же мне у вас в приживалах ходить!— Почему в приживалах? — растерянно пролепетала Дуся. — Ты мне как брат, ты сын папиного друга…— Ну и что? Я же не инвалид, я взрослый человек… почти. Съеду на какую-нибудь квартиру, буду учиться…— Я умру без тебя! — зарыдала вдруг Дуся и бросилась Андрею на шею. — Ну зачем, зачем ты завел этот разговор?! Сегодня же ты со мной и еще целый год…— Я буду каждый день приходить к вам, мы каждый день будем писать друг другу письма! — сказал Андрей, прижимая ее к себе. — А потом мы поженимся.— Когда? — жадно спросила Дуся. — Еще долго ждать? Сколько?— Ну, пока я буду учиться в университете, потом еще года два-три мне необходимо для того, чтобы встать на ноги, упрочить свое положение… Иначе Кирилл Романович просто-напросто откажет мне как бесперспективному человеку, не могущему устроить счастье его дочери.Дуся сидела молча, прикидывая, в каком же году они смогут соединиться с Андреем.— Господи, милый, — это же целую вечность ждать! Я к тому времени старухой стану — мне будет двадцать два, двадцать три…— Ты отказываешься ждать меня? — спросил Андрей. — Если отказываешься, то я прямо сейчас умру, и пусть меня похоронят на этом самом кладбище…— Нет, что ты! — закричала Дуся, бросаясь обнимать его. — Я хоть сто лет буду ждать! Я клянусь!— И я клянусь, — прошептал он, горячо целуя ее лицо, залитое слезами.Сзади, в кустах, вдруг зачирикали проснувшиеся воробьи — в их семействе вспыхнул скандал. Дуся и Андрей, опомнившись, отскочили друг от друга.— Птички… — прошептала Дуся дрожащими губами. — Это только птички…Она сорвала травинку, стала вертеть ее в руках. У нее была такая привычка — все время вертеть что-нибудь в руках, теребить бахрому на скатерти, оборки своего платья…— Послушай, милая, — тихо произнес Андрей. — А ты, правда, любишь меня? Может быть, это просто увлечение? Знаешь, я слышал, есть любовь и влюбленность, и их очень легко спутать друг с другом… Или даже не так! — со страхом воскликнул он. — Ты просто жалеешь меня…Дуся ничего не ответила, продолжая теребить травинку, скручивая ее в спираль.— Нет, погоди, ты послушай меня… — настаивал Андрей. — Ты ведь добрая девушка, у тебя необычайно нежное сердце… А что, если так — ты встретила бедного сироту и пожалела его? И на самом деле ты не любишь меня, а просто боишься огорчить отказом…Дуся подняла глаза, уже совершенно сухие, и произнесла гордо, даже надменно:— Люблю. И ни в чем не сомневаюсь… — Она перекусила зубами травинку. — Вот.На вытянутой руке лежали две свитые в круги травинки.— Что это?— Два кольца, — серьезно сказала Дуся. — Давай обручимся по-настоящему, обменявшись кольцами. Затея была детской, но Андрей, увидев два импровизированных, из травинок, колечка, неожиданно поверил ей.— Прости, прости, прости… — сказал он. — Люблю тебя, схожу сума!Он взял одно колечко, осторожно надвинул его на тонкий Дусин пальчик. Дуся, очень серьезная и сосредоточенная, надела другое кольцо из травы на его палец.— Клянусь быть верной тебе до гроба, — сказала она.— И я! Клянусь. Пусть мертвые, что лежат вокруг, будут нашими свидетелями.Не сговариваясь, они прильнули друг к другу губами. И это был совсем другой поцелуй, не как тот, которым они обменялись у пруда. Теперь они замерли надолго — по-настоящему, до головокружения.— Сейчас умру… — задыхаясь, сказала Дуся, когда их объятия наконец разомкнулись. — Я еще
Переход на страницу