Люблю, убью, умру... стр. 80
длинное пальто с капюшоном — под него можно было спрятать всю эту красоту, не вызвав у прохожих чрезмерного интереса к моей особе.
Мы встретились с Денисом в три часа дня. Он сделал попытку поцеловать меня — я уклонилась.
— Посидим где-нибудь… — пробормотал он. — «Савой», «Прага»?
Видимо, он решил ничего для меня не жалеть.
Я молчала. Надо бы самой предложить ему какое-нибудь такое место, чтобы ему там было особенно неприятно…
— А то, хочешь, поедем в один ресторанчик на набережной… В восточном стиле.
— В восточном стиле? — оживилась я. — Я с удовольствием…
Всю дорогу я молчала. Денис старался не пугать меня быстрой ездой — по встречной полосе не гнал, светофоры не игнорировал и время от времени пытался заглянуть мне под капюшон.
У хозяев ресторана при выборе оформления интерьера, вероятно, была одна мысль — напомнить посетителям о сказках Шахерезады. Все было роскошно, сияло золотом и атласом.
— Не очень, конечно… — пробормотал Денис, помогая мне раздеться. — Слишком помпезно — я этого не люблю… Лис, говорил я тебе — надо ехать в «Прагу»!
Потом он увидел сари и побледнел.
— Что это…
— Я угадала, да? — подмигнула я.
В полном молчании мы проследовали к отдельному кабинету — с балдахинами, кальянами и подушками, — там полагалось не сидеть за низким столом, а возлежать возле него. Обслуживающий персонал явно мне благоволил — смуглый узкоглазый официант не сводил с меня затуманенного взора.
— Лис, к чему этот спектакль… — тихо произнес мой спутник.
Наконец мы остались одни. Играла тихая печальная музыка — под такую, вероятно, очень хорошо ехать через барханы на верблюде. От многочисленных пиал и блюд на столике поднимался аппетитный пар.
— Ужасно хочу есть, — сказала я. — Это что, баранина? Обожаю баранину — говорят, если правильно ее приготовить, то почти не чувствуется специфического запаха…
— Лис!..
Я посмотрела Денису в глаза.
Тысячу лет я знала этого человека. Я была ему почти как жена, но теперь он не вызывал во мне ничего, кроме раздражения и страха. «Почему страха?» — спросила я себя. Ведь он никогда не обижал меня — в том самом, уголовном смысле. Он никогда не угрожал мне, он был при всех своих славянских предках настоящим джентльменом… И все-таки я согласилась на встречу с ним, потому что боялась его. Как будто там, под этой лощеной внешностью, прятались демоны.
— Что? — спросила я.
Лис, все напрасно, — укоризненно покачал он головой. — Глупая девочка, ты думаешь, я ничего не понимаю?
— О чем ты?
— О твоем маскараде. — Он налил себе в пиалу горячего зеленого чая и хотел отпить —
но не смог, поставил пиалу назад. Плечи Дениса затряслись от сдержанного хохота. — Я же догадался, что ты нарочно так нарядилась! Думала оттолкнуть меня, думала, что знаешь меня… Лис, я же сказал: я теперь совсем другой…
— Мне неприятно, что ты надо мной смеешься, — лениво сказала я. — Я, пожалуй, уйду сейчас.
— Нет-нет, Лис, я смеюсь над собой! — остановил он меня. — Я был таким дураком раньше. Впрочем, и теперь это иногда прорывается… Какое счастье, что мы пошли именно сюда — твой наряд здесь очень кстати. Ты хотела обратного, но ты, Лис, принадлежишь к тем женщинам, которые инстинктивно ищут и находят гармонию. Ты прекрасна.