Любовь по договоренности стр. 62
это с беспристрастностью ученого, который ставит опыт на собственной персоне. Любовный вирус, который я внедрила в свой организм, ведет разрушительную работу. Я ни в чем не виню Георгия. Я сама захотела любви и бросилась в новые отношения, как с обрыва, даже не удосужившись проверить, есть ли под этим обрывом вода, которая хоть как-то может спасти при падении. Я все же умею плавать. Но под моим обрывом оказались лишь злые острые камни.
Вы спросите: разве можно так сильно влюбиться за каких-нибудь несколько дней? Отвечу: нет ничего невозможного, если этого сильно пожелать. Мне же так хотелось воспарить над своей прежней жизнью – над коконом из одеяла, над горой написанных мною и никому особенно не нужных романов, над крашеным песцом, над равнодушием мужа, – что я могла бы поверить даже настоящей Синей Бороде, а не то что расчетливому Георгию Далматову. И потом, кто может определить точно, сколько времени надо, чтобы влюбиться, полюбить… Да и где та грань перехода влюбленности в любовь? О том, что есть первое, а что второе, часто дискутируют в Интернете. Мнения самые разные. Какие-то я мысленно поддерживала, другие брала под сомнение. Теперь я четко знаю одно: по части любовных переживаний у каждого свое мерило, чужим аршином ничего не измерить, чужим мозгом не просчитать. Именно потому, несмотря на все, я могу твердо сказать: я люблю Георгия Далматова, но задавлю чувство к нему в себе, чего бы мне это ни стоило!
А еще я могу отомстить! Вот возьму и выйду замуж за Богдана Далматова. Конечно, у Златы уже есть карта беременной женщины, а у меня пока нет, но ее ведь можно заработать. Пыльное ложе Вадькиной одалиски всегда к моим услугам. Впрочем, Бо наверняка может мне предложить и что-нибудь более симпатичное. И тогда новая интрига украсит мой роман! Да, но что потом делать с Бо? Я же не люблю его… Да, ну и что?
Разве Георгий задумывался о моей судьбе, когда шел на свой дьявольский обман? Вот и я не буду задумываться! Я лишу старшего Далматова драгоценной шпаги! А Бо, возможно, и полюблю, как отца моего нового ребенка. Ребенка? А что? Это сейчас я его не хочу, а когда он начнет шевелиться в моем животе – все, мы сделаемся единым целым и неразделимым. Рожавшей женщине ли того не знать!
Когда я уже совсем вознамерилась включить мобильник и позвонить Бо, в голове у меня вдруг птицами забились вопросы:
1. Каким образом Марина узнала о завещании?
2. Зачем рассказала о нем Злате? О чем они договорились?
3. Не являюсь ли я безмозглой пешкой в чужой игре за наследство?
Однако телефон не стал ждать, пока я в собственном мозгу «разложу по файлам» все возникающие вопросы, а разразился все той же композицией «Битлз». Разумеется, звонил Георгий. С ним все же надо было объясниться.
– Настя!! Что случилось?! Куда ты делась?! – прокричал он так громко, что мне пришлось даже слегка отодвинуть трубку от уха.
Я решила не тянуть кота за хвост и сразу спросила:
– Про ребенка и драгоценную шпагу – правда?
Некоторое время трубка молчала, а потом голос Георгия произнес:
– Это не совсем так, как ты наверняка подумала, но… правда…
– Что мне и