Любовь по договоренности стр. 72
а потому я подошла к нему и поинтересовалась:
– Ну, что скажешь, Георгий Аркадьевич?
– Все чушь! – гаркнул он.
– Что именно?
– Ну, то, что ты подумала!
– Откуда тебе знать, что я подумала?
– Ну ясно же: ты откуда-то узнала о наследстве, условиях завещания и решила, что нужна мне только для получения шпаги, которая здорово украсит коллекцию.
– А разве дело обстоит по-другому?
– Конечно!
– Что ж, у тебя было время придумать душещипательную историю, только я вряд ли ей поверю, – проговорила я, саркастически усмехнувшись. – Александр Дольский давно уже спел: «Как поэтичны оправданья измен, соблазнов и грехов»!
– Я не собираюсь оправдываться! Просто расскажу, как все было на самом деле. Только давай сядем в машину. Не на улице же…
– Ну давай, – почему-то согласилась я. Этот мужчина все еще имел надо мной необъяснимую власть.
Георгий сразу полез в карман куртки и вытащил что-то вроде ежедневника в тисненой черной коже, вынул одну из заложенных между страниц фотографий и передал мне со словами:
– Вот оно, наследство.
Сразу скажу, на шпагу это походило меньше всего. В плоской коробочке на винно-красном бархате лежала, свернувшись в колечко, прехорошенькая серебряная змейка. В центр каждой чешуйки, отороченной золотом, были вставлены мелкие сверкающие камешки. Два больших розоватых камня изображали глаза. Больше всего это изделие напоминало браслет.
– Ну
и при чем тут шпага? – недоуменно спросила я.
– Это она и есть! Шпага-змея. Кольцо – это ножны, скрывающие в себе очень гибкий, упругий клинок. Голова и начало туловища – рукоять. В нее вмонтирована пружинная защелка, фиксирующая клинок в ножнах. Такие штуки делали в Толедо в шестнадцатом-семнадцатом веках. В оружейных лавках они так вот и продавались, непременно свернутыми, чтобы сразу были видны свойства.
– Вот это да-а-а-а… – протянула я. – А будто браслет…
– Ну… похоже, хотя много крупнее… Могли носить такую шпагу в качестве поддержки пышного рукава по моде того времени… А длина клинка, между прочим, около метра…
– Ты хочешь сказать, что твой отец где-то купил такое сокровище? Аж семнадцатого века?
– Нет, конечно. Это подарочная шпага, тоже безусловный шедевр испанского оружейного искусства, но середины девятнадцатого века. Скорее всего, она была изготовлена по специальному заказу для вручения в качестве памятного подарка высокопоставленному лицу, возможно, военному. Я справлялся у знатоков. Аналогов этой шпаги, похоже, нет ни в музейных, ни в частных коллекциях. Вот посмотри…
Георгий вынул из ежедневника еще несколько фотографий, представляющих шпагу в развернутом виде. Острый, тонкий клинок был покрыт изящным растительным орнаментом, вязью из листьев.
– Видишь, какая красота! Это травление и золочение. Вот тут, возле рукояти, в картуше…
– В картуше? – переспросила я.
– Ну да… Картуш – это часть орнамента в виде свитка с завернутыми краями, – с удовольствием начал объяснять Георгий. – Вот он… Внутри написано, что клинок изготовлен в Толедо, в 1646 году… Ну… копия точная, поэтому все сохранено… А на другой стороне… – Далматов протянул мне еще одну фотографию, – …изображен испанский герб, а здесь, видишь, какая-то надпись… пытался сам переводить, ерунда какая-то получается…
Я с интересом рассматривала снимки. Особая эстетика холодного оружия все-таки заворожила. Страсть Георгия к клинкам стала мне как-то понятнее, хотя все равно никак его не оправдывала.
– Красивая игрушка, – произнесла наконец я, возвращая Далматову фотографии.
– Что ты! Это не игрушка! Ей убить