Любовь по договоренности стр. 83
правую руку от меня. Я поначалу и не заметила, что за столом мы оказались с ней рядом. Долгое время, поглощенная своими думами, она меня тоже не видела. Потом, попросив передать ей хлеба, вскинула глаза и еле слышно проговорила:
– А вы что тут делаете?
– Чай, не чужая… – буркнула я.
– Да вы что о себе вообразили… что подумали…
Чувствовалось: женщина захлебывается возмущением, но старается сдержаться, чтобы не привлечь к нам ненужного внимания. Я решила не отвечать ей. Перед смертью Бо ее возмущение так ничтожно, что им вполне можно пренебречь. Когда же поминающие изрядно выпили и загомонили разом о том, что не имело никакого отношения к Бо, Марина шепнула мне:
– Пошли покурим.
Я находилась в том периоде, когда не курила, и надеялась, что он продлится всю оставшуюся жизнь. Как я писала ранее, сигарета была для меня, иногда вылезающей из одеяльного кокона и вырывающейся из-под бдительного ока мужа, лишь символом свободы. Теперь я оказалась настолько свободна, что никакие символы уже не требовались. Но я все равно пошла с Мариной. Может, чего расскажет. Все же мне было очень не по себе от того, что такой молодой человек, как Бо, вдруг скоропостижно скончался от сердечного приступа. Злата зародила во мне сомнение в том, что смерть произошла именно в результате болезни, которая незаметно от самого Богдана проделала большую разрушительную работу в его организме и ударила исподтишка.
Марина привела меня в странное помещение, сродни чердачному. Я думала, что выше мастерской с ее огромными, уходящими прямо в небо окнами уже ничего нет. Оказалось, есть. Мы не стали проходить в глубину этого темного чердака, захламленного всякой пыльной дрянью. Кучи хлама скудно освещались косыми лучами, идущими от маленьких окошек, забранных густой решеткой. Марина привалилась спиной к некоему подобию кирпичной колонны и вынула пачку сигарет. Моих любимых в момент празднования свободы, ментоловых. Я вытащила сигарету. В конце концов, я теперь свободна
от обещания, данного Богдану. Мне теперь не надо ему врать или огорчать его сообщением о том, что наше бракосочетание не состоится. Впрочем, может, он и не огорчился бы… Все так переплелось и запуталось…
Марина выдохнула в мою сторону струю дыма и повторила свой первый вопрос:
– Так все-таки что же вы тут делаете?
Я запустила в нее не менее крутую дымовуху и, подождав, когда женщина, не ожидавшая этого, откашляется, ответила:
– Поминаю Бо, как и все.
– Я же сказала, что обстоятельства изменились, и в ваших услугах никто не нуждается. Вы хотите денег?
– Ага! И сапфиров побольше!
Марина опять подавилась дымом и, в очередной раз откашлявшись, спросила уже без прежних давящих интонаций:
– И все же, что вам здесь нужно?
– Я действительно поминаю Бо. Но если у вас есть какие-нибудь соображения по поводу причины его безвременного ухода из жизни, то я вас с большим вниманием выслушаю.
– Какие еще соображения? – с подозрением уставилась на меня Марина.
– Любые. Вы же не можете не согласиться с тем, что смерть молодого, полного сил человека от сердечного приступа очень странна.
– Такое вообще-то бывает…
– Наверно. Но вот Злата считает, что Бо убил его старший брат.
– Какая чушь! – выкрикнула Марина. Потом она с еще большим подозрением уставилась на меня, забыв затягиваться, и