Любовь по договоренности стр. 81
надо. Остался один Георгий. Впрочем, все меркнет перед смертью Бо.
А если Злата со своими предположениями отправится в милицию? К ее показаниям могут отнестись со всей серьезностью, поскольку Бо мешал только Георгию. Лишь у него был мотив… Проклятое наследство! Бесценная шпага! Неужели из-за нее можно убить? Наверно, да. Только Георгий не стал бы этого делать… Мне так кажется…
Глава 9
Хоронили Бо в серый ненастный день. Подходящий к концу ноябрь нахлобучил на город тяжелые сизые тучи. Из них непрестанно сочился мелкий надоедливый дождь, опутывавший липкой паутиной лицо всякого, кто появлялся на улице.
Вместо нового пальто, по цвету вполне подходящего к траурному мероприятию, я надела пуховик, в котором чувствовала себя гораздо свободнее. Кроме того, сапоги на шпильках, подчеркивающие стильность пальто, никак не годились для кладбищенской грязи.
Крашеный песец очень быстро пропитался влагой, обвис, то и дело залепляя мне сгустками мокрых шерстинок то глаза, то рот. Я отплевывалась, отфыркивалась, что несколько отвлекало от тяжких дум.
Проводить Богдана Далматова в последний путь пришло немного народа. В заплаканном, съежившемся под дождем мужичонке я узнала примитивиста Сидорова. Он выглядел крошечным внутри своей кожаной куртки, которая была ему велика на пару размеров. Жидкие волосенки намокли, как мой песец, и некрасиво облепили маленькую его головку. Он всхлипывал, никого не стесняясь, и растирал слезы по лицу маленьким кулачком. Рядом, понурив голову, стоял, скорее всего, Вадька, счастливый автор золотой одалиски. Я его никогда не видела, но таким примерно и представляла: дородным молодым мужчиной с розовыми щеками и густой пшеничной шевелюрой, которую был не в силах размочить никакой дождь. Вадька сосредоточенно кусал губы, глядя вниз, в размякшую скользкую землю.
Возле свежевырытой могилы стояли несколько девушек в черном. Поскольку каждая всем своим видом пыталась изобразить полную индифферентность по отношению к другим девицам, я сделала вывод, что все они в разные периоды являлись подружками Бо. Одна из них, которую я поначалу приняла за парня из-за ничем не покрытой наголо обритой головы, была изображена на портрете, висевшем в мастерской двух художников. Дождь, конечно, никак не мог повредить ее стрижке под ноль, но даже глядеть на нее было холодно. Мне почему-то подумалось, что эта экстравагантная девушка в мужском обличье любила Бо, и теперь ей хочется как-то пострадать ради него, хотя бы от холодного ноябрьского дождя, как я вчера радовалась боли, которую причинял мне угол ноутбука.
На похоронах присутствовали еще несколько людей в почтенном возрасте, мужчин и женщин, наверно, каких-нибудь родственников братьев Далматовых, а может, просто любителей погребальных обрядов. Второе предположение мне показалось более справедливым, поскольку все они были хорошо экипированы, по погоде: в резиновых сапогах, в куртках с капюшонами и с подобающими событию темными зонтиками.
Под зонтом стояла и Марина. Он у нее был черным с одной крупной алой розой. Очень подходящий для кладбища зонт. И вся она была подходящей. Скорбное бледное лицо с косметикой, ничуть не попорченной дождевой влагой, строгое темное двубортное пальто а-ля агент 007, узкое, длинное, под пояс, с погонами и тусклыми металлическими пуговицами. Голову туго охватывал шелковый темно-бордовый платок. Если бы я так повязалась, то, несмотря на шелковистость убора, походила бы на торговку семечками в базарном ряду. Марина была элегантна.