Любовь по договоренности стр. 90
Нашему народу что свадьба, что проводы – один черт… Поехали. Ко мне… Только я вести машину не смогу. Вот тут, – он вытащил из кармана мобильник и протянул мне, – забит номер такси. Как раз на подобный случай… Вызови… У меня пальцы совсем не слушаются…
Когда мы приехали в «Гарду», Георгий ничком упал на постель и проспал почти сутки.
Глава 10
– Да, у меня со Златой были чисто договорные отношения, – произнес Георгий, когда наконец утолил первый голод. Пока он спал, я в соседнем универсаме купила курицу и сварила ему бульон, как тяжелобольному. Незатейливое блюдо, оно всегда у меня выходило отменно. Бывший муж любил мой куриный бульон. Он говорил, что я каждый раз умудряюсь сварить так, чтобы не чувствовалось излишнего жира, но жидкость в то же время была навариста и янтарно-солнечна по цвету. Георгий съел последнюю ложку и спросил: – Ты хочешь знать подробности?
– Только то, что посчитаешь нужным рассказать, – ответила я, хотя, разумеется, хотела знать все. Я должна быть вооружена против Златы до зубов. Георгий очень внимательно посмотрел на меня, словно просветил насквозь, и прозорливо начал:
– Ты права, мы не должны ничего таить друг от друга, если хотим…
Он на этом остановился. Наверно, потому, что не мог знать точно, чего хочется мне. Подбадривать его словами или вопросами я не стала.
– Ну да! Да! Можешь считать меня беспринципной расчетливой сволочью, но я ради наследства пошел договариваться с женщиной, которая всегда смотрела на меня заинтересованно! Не на улицу же было идти! Не к проституткам же! Марина, даже если бы вдруг вылечилась или просто решила рискнуть здоровьем, уже не подходила под возрастную категорию, определенную моим отцом!
Поскольку я продолжала молчать, Далматов перешел почти на крик:
– А ты не отправилась бы к мужику, который всегда пускал тягучие слюни, на тебя глядючи, если б с его помощью могла получить сумасшедшие деньги?! А в моем случае дело
даже не в деньгах… Я мог стать владельцем уникальной вещи… Не знаю, как передать ощущения коллекционера… Это, понимаешь, страсть, сродни любовной… Держать в руках… чувствовать холод стали… У холодного оружия своя, особая эстетика. Кто понимает в этом, кто разбирается, того формы клинка, эфеса завораживают, как женские станы… Можно душу продать за какой-то редкий экземпляр…
– Вот с этого места поподробнее, пожалуйста, – встряла в его пылкую речь я.
– Что именно тебя интересует?!
– Душу продать, значит, можно. А убить?
– Убить?! В каком смысле?!
– В обыкновенном. Может ли одержимый коллекционер убить кого-нибудь ради того, чтобы завладеть новой единицей коллекции? Редкой единицей… Дорогой… Бесценной…
– Ну… бывали такие случаи… Сама, поди, знаешь: книжки читаешь, фильмы смотришь… – начал говорить Георгий, поглядывая на меня с большим подозрением. Потом вдруг тонкие брови его взлетели наверх. Он больше, чем когда-нибудь, стал походить на Дон Кихота, который неожиданно прозрел и увидел, что ветряные мельницы – они и есть ветряные мельницы, а вовсе не коварные великаны, чему очень изумился. Далматов поднялся из-за стола, подошел ко мне, чувствительно тряхнул за плечи и закричал в самое ухо: – Ты что, решила, что я убил Бо ради нового экземпляра своей коллекции?!!
– Боюсь, так могут подумать другие! – не менее громко ответила я.
– Кто, например?!
– Милиционеры!
– А зачем