Библиотека

Люди как боги стр. 1263

Размер шрифта
-
+
Тема

переадресовал ее соображения Голосу. Тот первый открыл разрыв времени. Они могли поспорить вдосталь и выдать что-либо важное. Правда Ольга мыслила рассуждениями, а Голос готовыми результатами, но согласовать истину они могли при любом способе поиска. Меня больше обеспокоило то, что скольжение по гравитационной улитке не выбросило нас за пределы ядра, а подтолкнуло вглубь. Этот факт мне показался тревожным.

8

Трубу было совсем плохо, мы с Мэри посетили его.

Старый ангел лежал на мягкой софе, свесив на пол огромные крылья. Лицо Труба, постаревшее, морщинистое, было серым, как его сивые бакенбарды. По привычке он расчесывал их кривыми когтями, но так медленно, так слабо, что Мэри не удержалась от слез. Ангелу прописали все виды лечения и все роды лекарств, от радиационных душей до слабительного и банок, но было ясно, что дни его сочтены. Он знал, что смерть приближается, и не страшился ее.

— Эли, разрыв времени не по мне, — шептал он горестно. — Ангелы не могут существовать одновременно в разных временах. Ты ведь знаешь, адмирал, у нас дьявольски крепкий организм, мы способны вынести любую физическую нагрузку. Но разновременность нам противопоказана. Мы принципиальные одновременники. Все остальное для нас — катастрофа. Лусин тоже бы не вынес такого извращения времени, я в этом уверен.

Мэри утешала Труба, я не мог. Женщины, не раз замечено, готовы восстать против очевиднейшей очевидности, если она противна их чувству. Я молча слушал, как она убеждала ангела, что тот еще поправится, что курс лечения не закончен, а когда закончится, Труб не встанет, а взлетит с постели. Возможно, она и сама верила своим уверениям. Труб не верил, но смотрел на нее с благодарностью. Вошел Ромеро и шепотом спросил, о чем я думаю. Я думал о том, что разрыв времени почти не отразился на мертвых предметах, а на всех живых, кроме Мизара, отозвался тяжкими потрясениями.

Ромеро погладил Мизара, прилегшего у его ног. Умная собака не сводила глаз с Труба. Она слышала, что я сказал о ней, но не откликнулась. Хотя благодаря стараниям Лусина она отлично разбирала человеческую речь, если мы не ударялись в отвлеченности, сама она по своей собачьей деликатности не вмешивалась в разговоры.

— Вы указали на важный факт, Эли, — проговорил Ромеро. — Вероятно, сдвиг времени по фазе или разрыв его, как считает Голос, был в нашем корабельном мирке таким крохотным, что предметы и реагировать на него не успели. За период в одну-две секунды ничего ведь практически не меняется в мире вещей. Но для живой клетки, особенно нервной, несуществование в течение секунды уже подобно крохотной смерти. В дальнейшем

нам придется считаться с этим фактом.

— Хуже всех пришлось Трубу. — Я, как и Ромеро, говорил почти шепотом. — Удар по нервным клеткам привел к тяжкой болезни — так я рисую себе его состояние. Страдания души породили муки тела.

— Труб, кажется, чувствует себя лучше, — радостно сказал Ромеро. — Смотрите, Эли, он задвигался.

Но то было не оживление, а агония. Тело Труба свела судорога. Он приподнялся, тяжело забил крыльями. Он обратил ко мне лицо, отчаянно пытался что-то сказать, но вместо речи из горла вырвался смутный клекот. Я опустился на колени у его ложа, прижался головой к его огромной волосатой груди, несколько минут слышал, как

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.