Люксембургский сад стр. 23
собой пятнадцать тысяч долларов, я бы хотела открыть счет. Если с этим какая-то проблема…
— Да нет, никаких проблем, — мужчина улыбнулся, — просто мы недавно работаем с физическими лицами, и я удивлен, что вы пришли, поскольку мы ещё не успели дать рекламу.
— Мне рассказал о вас друг. — Сима сверкнула рядом идеально белых зубов на фоне кроваво-красной помады (просьба Мишеля).
— Какой друг? — оживился мужчина.
— Тот самый, который дал мне эти пятнадцать тысяч.
— Понимаю, — мужчина многозначительно кивнул. — Позвольте представиться, Романов Петр Николаевич, управляющий.
— Серафима Михайловна Миронова, ваш будущий клиент.
— Сколько счетов вы бы хотели открыть, Серафима Михайловна?
* * *Через час Серафима вышла из банка другим человеком. Петр Николаевич не сводил голодных глаз с её ног в черных чулках в сеточку. Он пригласил её в свой кабинет, отделанный деревом макассар, и напоил кофе со щедрым добавлением коньяка.
Впервые кто-то так откровенно пожирал взглядом её скромную персону, и Симе это даже понравилось. Она вдруг ощутила себя женщиной-вамп, подругой Джеймса Бонда, весьма опасной особой.
— Как жаль, что нам запрещено приглашать очаровательных клиенток на свидания, — сокрушался Петр Николаевич, подливая коньяк в Симину чашечку.
Ему было около пятидесяти лет, и его манера общаться с женщинами говорила о буйно проведенных годах в обществе противоположного пола.
— Действительно, жаль, — томно согласилась Сима и, вздохнув, добавила: — Да и мой друг расстроился бы.
«Ты должна быть развратной, сексуальной, ты должна произвести на него впечатление. Это важно, — напутствовал Мишель. — Не бойся показаться распущенной».
После разговора с Мишелем Сима почувствовала обиду. Кем же он считает её? Женщиной, напрочь лишенной сексуальности? На следующую встречу к Мишелю она придет одетой точно так же.
В мини-юбке, чулках и красных туфлях на шпильке. Тогда посмотрим, кто сексуальный, а кто нет.
Закончив визит в банк, Сима переоделась и поспешила в гимназию. По средам уроков у нее не было, зато была назначена репетиция новогоднего спектакля «Три поросенка» на английском языке.
Серафима Михайловна все больше сомневалась в успехе этого смелого начинания. Никогда ещё в истории гимназии ученики нулевого класса не демонстрировали актерские таланты на сцене школьного театра. Многие коллеги считали, что затея провалится. Особенно когда выяснилось, что все десять детей в её классе хотят играть волка.
Куда катится мир?
* * *— Нет, Марат, отойди от Наташи. Она же изображает дерево, ты должен просто не замечать её. Понял? — Серафима Михайловна подбежала к сцене и схватила одного из поросят за руку.
Марат, Митя и их третий друг Кирилл изо всех сил вживались в роли маленьких поросят. Еву назначили волком, поскольку эту роль невозможно было справедливо поделить между мальчиками.
Впоследствии, к бесконечной радости Серафимы Михайловны, выяснилось, что Ева лучше всех остальных способна запоминать текст.
— А вы поцелуете крокодила ещё раз? — спросила Машенька, отойдя от сценария. Она играла подругу одного из поросят, кошечку Машу.
В этот момент сзади послышался характерный кашель, и дети в испуге замерли на своих местах.
— Григорий Николаевич, как хорошо, что вы зашли, — не оборачиваясь, произнесла Серафима Михайловна.
Достаточно было посмотреть на лица детей, чтобы понять, кто стоял у нее за спиной.
— Дети, продолжайте репетировать. Григорий Николаевич, прошу вас, садитесь, — Сима жестом указала на откидывающийся мягкий стул. Она сошла со