Люксембургский сад стр. 29
играть в кино или стать моделью. — Мишель натужно улыбнулся. — Зачем ты пошла в учительницы?
На самом деле его мало волновал ответ, просто необходимо было подготовить её к той части операции, когда потребуется экспромт.
— Ну, — Серафима Михайловна автоматически прикоснулась к переносице, где давно уже отсутствовали привычные очки, — родители хотели. Потом, я люблю изучать языки…
— Сколько языков ты знаешь?
— Три, — ответила Сима, — английский, французский и венгерский.
— А моя мечта — итальянский, — сказал Мишель, — всегда хотел выучить этот язык.
— Ну, французский ты наверняка знаешь благодаря родственным связям, а все последующие языки даются легко. — Сима пытливо посмотрела на него.
— К счастью, французский я выучить успел.
Мишель сделал вид, что не заметил ловушки Симы. А она облегченно вздохнула, услышав, что Мишель говорит на французском. Это давало его биографии дополнительное право на существование.
— Нужно будет обязательно съездить вместе в Париж, — добавил Мишель, делая глоток любимого дженепи.
Сима завороженно вслушивалась в его слова.
— И ещё в Венецию, у меня там живет хороший друг, очень богатый человек, у него свой огромный дом во Флоренции и свое палаццо в Венеции с видом прямо на канал. Остановимся у него.
— А чем занимается твой друг? — спросила Сима. Она пользовалась каждой возможностью выяснить что-нибудь о Мишеле.
— Он бизнесмен, — сказал Мишель, — но прежде всего коллекционер. У него одна из лучших частных коллекций в мире.
— Как его зовут? — оживилась Сими. Моя подруга Оля, которая живет в Париже, замужем за искусствоведом, наверняка он знает его фамилию или слышал о его коллекции.
Мишель замялся:
— Дело в том, что этот человек не любит, когда про него говорят. И старается не афишировать свои сокровища.
— Что это значит? — Сима удивленно сдвинула брови.
— Это значит, что лучшая часть его коллекции официально никогда не увидит свет, поскольку состоит из картин, которые многие музеи мира мечтают вновь увидеть на своих местах.
— Да-а? — От удивления у Симы приоткрылся рот.
Не столько из-за того, что она впервые услышала о том, что некоторые люди не гнушаются заплатить огромные деньги за то, чем смогут любоваться лишь в одиночестве, а скорее из-за внезапного приступа откровения Мишеля.
— Он очень интересный человек, первоклассный коллекционер. Коллекционирует не ради денег, а ради удовольствия. Хотя в бизнесе он так же профессионален, как и в создании собственного музея шедевров. В Венеции он закатывает великолепные приемы и балы, на которые съезжается весь старый свет европейского общества.
— Вы видели его галерею? — шепотом спросила Сима.
Мишель начал рассказывать, и Симина фантазия рисовала замки и балы на фоне шедевров мирового искусства. Голос Мишеля звучал таинственно и нежно, как голос Шахерезады.
— Кстати, о приемах, — неожиданно произнес он. Сима не успела спохватиться, как Мишель уже протягивал ей красно-зеленый буклет с золотым тиснением, повествующий о предстоящем рождественском бале. — Готовься к балу.
Серафиме показалось, что земля уходит из-под её ног; чтобы как-то прийти в себя, она схватила фужер с водой и сделала два больших глотка.
Мишель терпеливо подождал, пока Серафима судорожно закивает, давая понять, что слышала о следующем задании.
— В конверте деньги, — Мишель придвинул к ней конверт, — купишь билет на свое имя. Бал благотворительный, поэтому все средства от продажи пойдут на нужды разных благотворительных фондов. На цену не обращай внимания. Наденешь