Люксембургский сад стр. 74
было тошно. Дело, продуманное до мелочей, ещё недавно казавшееся таким простым с точки зрения выбора главной героини, начинало тяготить его. Жан был прав, нужно было брать учительницу музыки.
Серафима Михайловна начала меняться. Может быть, он с самого начала не разглядел в ней этой твердости, этой своеобразной упертости, она готова была упасть в лжеобморок на балу, но настойчиво пыталась выяснить его имя, биографию, пробраться к нему в душу.
Мишелю ничего не стоило сыграть с ней в эту игру. Рассказать про детство, домик в парижском пригороде, он отчетливо видел, как увлажнились бы её глаза, как блеснули искорки надежды на близость и доверие.
Можно было познакомить её с сестрой-инвалидом, отвести в подшефный детский дом, показать ордена дедушки. Мишель мог все. Он мог даже впасть в кому, если дело того требовало. Мог, но не хотел… Он с самого начала знал, как поступит 9 ней. Это будет его собственная версия Джеймса Бонда.
До встречи с ним Серафиме Михайловне было беспробудно скучно. Он видел это по её обреченной походке, когда она каждое утро шла к школьному автобусу, по потухшему взгляду, по отчаянию в её глазах. Он изучал её, подсматривал за ней, он успел узнать эту учительницу лучше, чем она сама знала себя. Он решил дать ей то, чего ей так не хватало. Приключений. Приключений и принца. Все женщины только и живут в ожидании этого.
Мишель установил правила. С самого начала: он говорит — она делает. Никаких вопросов, никаких объяснений. Она должна была привыкнуть. Криминал исключен. Она приняла условия. Согласилась на все. Он бы тоже согласился на её месте. Такая история может случиться только раз в жизни.
Мишель знал, что она влюбится в него. Так чаще всего и происходило. Это было слишком банально своей предсказуемостью, но он прекрасно понимал, что дело не в нем. Просто в таких обстоятельствах это закономерно.
Красивый мужчина (а в этом к своим тридцати трем годам он уже не сомневался), тайна, роскошные интерьеры, деньги, которые он, не считая (по их мнению), щедро выдает на драгоценности и наряды. Внимание, которое они получают от него, забота. Разве не этого ждет почти каждая девушка?
А он? Что он? Сима раздражала его своим неуемным любопытством относительно его личности.
Разве недостаточно ей его вздохов и поездок в Париж. Разве недостаточно того, что её серая, скучная жизнь наполнилась событиями.
Все-таки хорошо, что они не переспали. Хотя, признаться, он был готов…
Мишель улыбнулся и поставил пустую рюмку на стойку.
— Месье. — Портье бесшумно вырос у него за спиной и торжественно открыл хьюмидор. — Мы нашли вам сигару.
— Спасибо. — Мишель растерянно заглянул внутрь деревянной коробки. Он был не в состоянии отличить Cohíba Esplendidos от множества других, схожих сигар.
Бармен, ловко вытащив нужную, протянул её гостю.
Мишель улыбнулся.
— Разбираетесь? — спросил он, после того как портье удалился.
— Да, месье. — Бармен почтительно наклонил голову.
Мишель молча протянул ему сигару через стойку.
* * *Спустя час Сима перестала плакать и залезла в кровать. Она несколько раз прерывала рыдания, напряженно вслушиваясь в звуки шагов в коридоре. Она ждала, что он вернется.
«Дура! Дура! Дура! Больше он ни за что не захочет приблизиться к тебе». Теперь все кончено.