Лорды Белого замка стр. 115
и подняла кувшин. – Уже третий за сегодня. Она как солдат, раненный на поле боя: пьет, чтобы заглушить боль.
Тихонько вздохнув, Эммелина вошла в комнату и задернула за собой штору. Фульк услышал, как она говорит что-то, утешая мать, а та отвечает высоким, срывающимся на рыдание голосом. Сжав кулаки, Фульк быстрым шагом отправился на поиски братьев.
Король Иоанн торжественно восседал в большом зале замка Болдуин и нежно поглаживал перья на груди белого кречета, который устроился на его перчатке, поблескивая кривыми, как ятаганы, когтями. Кречета только что преподнесли королю в дар. Это были редкие и красивые птицы, самые быстрые и самые беспощадные из всех соколиных. Если приобрести серого кречета было дорогим удовольствием, то белые стоили и вовсе запредельную сумму, так что это был воистину подарок, достойный властителя Англии.
Недоверчиво прищурившись, Иоанн разглядывал коленопреклоненного человека, презентовавшего ему птицу. Морис Фицроджер, мелкий барон, владелец приграничных территорий, вряд ли мог позволить себе такой дорогой подарок, – стало быть, он очень нуждается в благосклонности нового монарха. Интересно, что этот человек попросит взамен?
– Сир, у меня есть еще боевой конь! – объявил Фицроджер. – Чистокровный верховой жеребец. Позвольте преподнести его вам в знак моей преданности.
По рядам придворных пробежал шепоток. Лошади этой породы были известны своим экстерьером, выносливостью – и ценой. Подозрения Иоанна усилились, как и любопытство. Очевидно, даритель отчаянно пытается купить расположение короля. Может, Фицроджер совершил во времена Ричарда какое-то гнусное преступление и теперь надеется начать жизнь с чистого листа? Или, скажем, пытается отвести подозрения от своих бунтарских наклонностей, доказывая, насколько он на самом деле «предан» новому монарху? Иоанн знал, что многие бароны выступали против его коронования, и их нельзя было выпускать из виду.
– Ваша щедрость делает вам честь, – ответил король, величественно наклонив голову. Он осторожно погрузил палец в блестящие перья на груди кречета и медленно, с чувством погладил птицу. – Но не могу не задаться вопросом: чего вы надеетесь добиться? Никто не станет доводить себя до разорения только из удовольствия делать подарки.
Фицроджер стоял, не поднимая головы.
– Единственное мое желание, сир, – служить вам по мере сил.
– Что ж, отрадно слышать.
Иоанн искоса глянул на придворных. Он был почти уверен в Уильяме Маршале, Хьюберте Уолтере и Уильяме де Браозе. А вот Уильям Феррерс, Юстас де Весси и Ранульф Честер вызывали у короля большие подозрения: за этими стоило приглядеть.
– Напомните, какими землями вы владеете?
Теперь Морис Фицроджер поднял взгляд, и Иоанн увидел, что барон покраснел и задышал чаще. Значит, вот где собака зарыта.
– Я имею честь владеть Уиттингтоном, сир, как и мой
отец, на которого ваше величество эту честь возложили.
– Уиттингтоном…
Название это вызывало в памяти какие-то смутные ассоциации. Что же такое было с ним связано?
– Если вашему величеству будет угодно, я бы нижайше просил вас грамотой закрепить владение этими землями за мной и моими наследниками, – решился Фицроджер, и по глазам барона король увидел, что тот пребывает на грани отчаяния.
Перед мысленным взором Иоанна вдруг предстала другая картина: человек в облаке пыли на летней дороге, опустившийся на одно колено у его ног, но не почтительно, а с явным вызовом и неприязнью. И вслед за этим сразу пришло воспоминание о промозглом зимнем вечере