Лорды Белого замка стр. 238
своих наемников, дабы предложить Фицуорину службу. Однако хоть жалованье домашнего рыцаря и было щедрым, оно едва ли включало в себя «земли и богатства несметные». Да и в любом случае Фульк вряд ли бы согласился, поскольку уже видел, как ненадежны такие подарки. Пока Филипп находился с Иоанном в состоянии войны, Фицуорины могли свободно устраивать набеги на города и деревни по всей Нормандии, но, по правде говоря, у них уже не было сил для таких рейдов.
А потом ко двору Филиппа прибыли Хьюберт Уолтер, Джон де Грей, Уильям Маршал и Роберт Лестерский – договариваться о мире между Филиппом и Иоанном. Хьюберт призывал Фулька вернуться в Англию и обещал сделать все, что в его силах, чтобы положить конец их ссоре с королем. Если бы Фульк согласился уступить, потешив самолюбие Иоанна, Хьюберт готов был гарантировать возвращение Фицуоринам их земель.
«Включая и Уиттингтон?» – спросил тогда Фульк полным цинизма и недоверия голосом.
«Включая и Уиттингтон, – подтвердил Хьюберт так, словно был абсолютно в этом уверен. – Иоанну, как никогда, сейчас нужны опытные воины. И что немаловажно, к тому же воины преданные. А всем известно, что ты не из тех, кто, принеся клятву, способен изменить ей по собственному капризу».
Фульк был польщен, но не поддался ни на уверенный тон Хьюберта, ни на похвалу. Все не так просто, и никогда не было просто, а доверие – монета, которая подделывалась так часто, что уже не имела ценности. Фицуорин обещал подумать, и Хьюберт уплыл домой один.
От воспоминаний его отвлек голос капитана:
– Значит, в Англию возвращаешься с тяжелым кошелем?
– Тяжелый кошель теперь у тебя, – грустно усмехнулся Фульк.
Рядом с ними возились, как щенята, трое детей хозяина таверны – все девочки. Старшей, прикинул Фульк, около семи, младшей – года два. Он подумал о своих дочках, и внутри все заныло, когда он вспомнил маленькие ручки, крепко ухватившие его за шею. Хависа, болтушка с облаком рыжих кудрей. Ионетта, серьезная, черноглазая, с застенчивой улыбкой. Их маленький братишка в то время, когда Фульк попрощался в Кентербери с семьей, был еще только завернутым в одеяло свертком. Сейчас уже, наверное, ползает и сидит. И Мод. От мысли о жене все тело пронзила боль. Она стоически перенесла поездку в Кентербери, хотя для путешествия была еще слаба. Они тащили ее на носилках, и бедняжка ни единого раза ни на что не пожаловалась, хотя Фульк заметил у жены на нижней губе отметины зубов: она кусала ее, чтобы не расплакаться. Мод согласилась с мужем, что ему лучше всего сейчас на время уехать из Англии, не вцепилась в него с рыданиями, но он видел, как тяжело ей это далось, а выражение глаз супруги до сих пор преследовало его. Фульк искал забвения на дне кубка и в жестоких состязаниях на ристалище, но и в опьянении, и в упоении боя все равно помнил это. От этого тоска, горечь и досада лишь усиливались.
– А в Англию тебе зачем? – заинтересовался Мадор, наливая Фульку вина и не забывая плеснуть и себе. – Что тебе там понадобилось?
У Фулька потяжелел взгляд.
– Там, в Англии, моя жизнь, – едва слышно ответил он. Помолчал и добавил: – Или смерть.
Глава 32
Фульк открыл глаза. Ему