Лорды Белого замка стр. 239
еще грезилось, что он на палубе судна, ревет океан и зеленые волны вздымаются под бушпритом, разделяясь надвое носом корабля. Но рев волн обернулся шумом ветра в Андреадсвальдском лесу, а вздымающаяся зеленая пучина – дрожанием молодой летней листвы. Было чуть за полдень, над полянкой плыл запах ячменных пирогов, ароматно шкворчащих в сале: у костра орудовал Ричард. Остальные члены отряда обихаживали лошадей, умывались, ели, разминали застывшие после сна конечности.
Фульк встал и пошел в чащу облегчиться. Вот уже два дня, как они высадились на берег в маленькой бухте близ Дувра. Идти прямо в порт с такими пассажирами было бы для бретонского капитана откровенным самоубийством. Первую ночь они провели в пастушьей хижине в меловых холмах, на следующий день купили лошадей и стали готовиться к путешествию в Кентербери. Кратчайшим путем в аббатство была дорога пилигримов, но она была также и самой оживленной, а значит, опасной. Вместо этого поехали узенькими тропками и заночевали в чаще леса. Вчера Фульк отправил гонца к Хьюберту Уолтеру, и теперь они ждали ответа.
Вернувшись к костру, Фульк подцепил у Ричарда ножом один пирог и подул на хрустящую коричневую корочку. В лагере было странно тихо, и через мгновение он понял почему.
– Где Уилл? – спросил Фульк. – И где Ален с Иво?
Ричард не отрывал взгляда от промасленной поверхности сковороды, как будто увидел там нечто необычайно увлекательное.
– Охотиться пошли.
– Охотиться? – быстро переспросил Фульк. – Куда?
Ричард пожал плечами и, замявшись, ответил:
– Они не говорили – сказали только, что принесут мяса на жаркое.
Фульк вполголоса чертыхнулся. «Мясо на жаркое» могло оказаться зайцем, оленем или диким кроликом. А могло – и припасами из ограбленного амбара. Такой риск они сейчас позволить себе не могли.
– Почему ты меня не растолкал?
– Они велели дать тебе поспать, сказали, мол, скоро вернутся.
– А ты и послушался. Господи, у тебя что, своего ума нет?!
Он строго смотрел на Ричарда: досадуя, но в глубине души прекрасно понимая, что другого от него и ожидать не приходится. Ричард всегда был ведомым, а Уильям порой отличался безапелляционной настойчивостью.
– Фульк, да чего ты раскипятился? Ну подумаешь, большое дело: ушли люди охотиться. Вернутся раньше, чем мы начнем сворачивать лагерь. – Лоб Ричарда прочертили морщины. – Ты слишком много взваливаешь на свои плечи, братец.
– Потому что другие напрочь лишены чувства ответственности.
Он доел пирог, не чувствуя вкуса, и приказал сниматься с лагеря, но краем уха продолжал прислушиваться, не раздастся ли стук копыт. Может, он и впрямь кидается на собственную тень и никакой опасности нет. До чего же все-таки тяжело просто ждать, не имея никакой возможности повлиять на ситуацию. Можно только посочувствовать матери, беспокоящейся за ребенка, или жене, которая не находит себе места до возвращения мужа. Любопытно, что ему сегодня такое впервые пришло в голову: будучи помоложе, он об этом как-то не задумывался.
Ричард уже собирался забрасывать землей костер, а Фульк подтягивал подпругу, когда послышались приглушенный стук копыт и позвякивание упряжи. Фульк обернулся на звук, и хотя знал, что выставленные им часовые не пропустят врага, давняя привычка заставила руку лечь на рукоять меча.
Сквозь пеструю листву замелькали лошадиные крупы разных мастей: буланой, пегой, вороной, чубарой. В луче солнца блеснули упряжь, кольчуга и наконечники