Лорды Белого замка стр. 310
под его знамена. Мод догадывалась, что Фульк подумывал к ним присоединиться. Он об этом почти не говорил, но она достаточно хорошо знала мужа, чтобы все понять без слов. Однако принять окончательное решение Фицуорину было непросто. Хотя Фульк хотел, чтобы Иоанн признал хартию и выполнял ее условия, ему не нравилось, что чужой король претендует на английский трон. Придя к власти, Людовик наверняка поставит на ключевые должности французов, и что тогда будет с Великой хартией вольностей? Одним словом, Фульк колебался, а пока он колебался, Мод молилась.
Веселье подогревалось напитками, и смех гостей становился все более шумным.
– Кажется, пора переходить к спальной церемонии, – тихо проговорила Мод. – Ступай забери Уилла, я займусь Хависой.
Фульк кивнул, но не двинулся с места. Он потер рукой шею, и Мод улыбнулась от переполнившей ее нежности.
– Я знаю, – мягко сказала она. – Кажется, еще только вчера Хависа была малюткой и агукала у нас на руках.
– Для меня она всегда останется маленькой девочкой, – ответил Фульк.
Мод прикоснулась к его руке:
– Все будет в порядке. Ты не ошибся, выбрав дочери в мужья Уилла Пантульфа.
Фульк поежился, словно слова жены падали на него тяжелыми каплями дождя. Мод поняла: сейчас он жалеет, что вообще кого-то выбрал. Мысль о том, что он увидит, как его
дочь, его малютка, ляжет в одну постель с мужчиной, была для любящего отца просто невыносимой, хотя он знал, что это необходимый обряд посвящения. Мод почувствовала, как по телу мужа пробежала дрожь.
– Пошли! – неожиданно резко сказал он. – Если мы не сделаем этого сейчас, все слишком перепьются, чтобы быть свидетелями, а у меня пропадет последняя смелость.
Сделав глубокий вдох, он нырнул в толпу веселящихся гостей, надев маску радушного хозяина и счастливого отца.
Улыбаясь сквозь слезы, внезапно защипавшие глаза, Мод пошла за невестой. Она появилась рядом с Хависой, как раз когда Фульк, отец Уилла и другие гости-мужчины окружили жениха и увели его раздевать. Остроты одна за другой слетали с развязавшихся от вина языков, хотя присутствие старших и сдерживало шутки в пределах благопристойности.
Хависа смеялась, ее глаза слишком разгорелись от большого количества выпитого вина, но девушка едва ли выказывала признаки страха, когда ее ввели в главную спальню. Стены украшали пышные гирлянды из майских цветов, а кровать была завешена новыми портьерами из толстой фламандской ткани.
Помогая Хависе снять брачный венок и подвенечное платье, Мод улучила минутку, чтобы спросить дочь, как она себя чувствует.
Та сморщила носик, бессознательно скопировав манеру матери.
– Страшно небось?
– Я знаю, чего ожидать, – рассмеялась Хависа.
– Знаешь? – Мод подняла брови.
– Ах, мама, – толкнула ее локтем Хависа, – перед завтраком тебе придется вывесить за столом на стене доказательство моей невинности.
Мод поморщилась, вспомнив утро после собственной свадьбы и молодого рыцаря с жестким взглядом орехово-серых глаз, который старался смотреть куда угодно, только не на окровавленную простыню, вывешенную, как победное знамя, всем на обозрение.
– Я знаю, что ты еще девственница, – кивнула Мод, – хотя нельзя сказать, что невинна, как младенец.
Хависа искоса глянула на мать:
– Вы с папой спали вместе до того, как обвенчались?
Мод покачала головой.
– Нет, – сказала она. – Один раз у нас была такая возможность, но я тогда еще была женой другого мужчины, и мы оба