Лорды Белого замка стр. 326
что жизнь вообще несправедлива, однако это служило ей слабым утешением.
Дождь резко стучал в ставни, и было так темно, что пришлось повсюду зажечь свечи и факелы. Кларисса села рядом с Мабиль у очага и заставила себя проглотить кусок хлеба с медом и запить его вином.
– Мама лучше? – спросила девочка. Она качала соломенную куклу, спеленутую, как новорожденный младенец.
– Да, – ответила Кларисса. А что еще она могла сказать ребенку? – Мама спит.
Мабиль качала куклу и раскачивалась сама:
– Папа идет?
– Да, папа скоро придет.
«При условии, – добавила она про себя, – что Ральф вообще его нашел. Дай Бог, чтобы Фульк успел проститься с женой!»
И, закончив нехитрый ужин, Кларисса вернулась вместе с Мабиль в спальню на бдение, от которого с радостью бы отказалась.
Вскоре вернулся Фульк. Не снимая кольчуги и промокшего плаща, он вихрем ворвался в спальню. Кларисса вскочила, предостерегающе прижав палец к губам, и Фульк резко остановился. Вид у него был словно у затравленного зверя. Нервно сглотнув, он взял Клариссу за плечи, отставил в сторону и приблизился к кровати, чтобы посмотреть на жену.
– Мама бай-бай, – сказала Мабиль. Маленькая ручка обхватила мамину косу, толстую, пушистую и белокурую, с серебряным отливом.
Фульк смотрел вниз так свирепо, что Клариссе показалось, что он сейчас прожжет дырку в подушке.
Он резко обернулся, снова подошел к ней и спросил:
– Насколько там все плохо?
– Я не целительница… – начала Кларисса, но он резко перебил ее:
– Не смей вилять! От кого мне еще ждать честного ответа, как не от тебя! Насколько все плохо?
Кларисса почувствовала в горле давящую боль и покачала головой. Не в силах выговорить страшных слов, она лишь выразительно махнула рукой.
Время словно бы растянулось: казалось, Фульк молчал целую вечность, свыкаясь с тяжким бременем и укладывая его себе на плечи, как перекладину креста.
– Мне очень жаль, – прошептала Кларисса.
Он не ответил. Капли дождя поблескивали на плаще, и мокрая сталь хауберка сверкала в такт его неровному дыханию.
– Я дала ей сок белого мака, чтобы облегчить страдания… – сказала Кларисса и подумала, что хорошо бы иметь подобное средство и против душевной боли. Так, а теперь придется вбить гвоздь в его крест. – Вот что, надо бы послать за священником, чтобы он был здесь, когда она проснется. – Фульк не ответил, и Кларисса тронула его за руку. – Вы меня слышите?
Он неуверенно поднял на нее взгляд, и Кларисса увидела, что глаза у него темные и застывшие.
– Послать за священником… – медленно повторил Фульк, словно не понимая значения этих слов. – А зачем нужен священник?
– Чтобы отпустить ей грехи.
Он вскинул голову:
– Мод не умрет! Я не дам ей умереть!
Фульк сам требовал от нее честности, а теперь отрицал очевидное. Но Кларисса не винила его.
– Тогда чтобы помолиться за ее выздоровление, – тактично сказала она и забрала у него плащ. – Если вы собираетесь сидеть у постели больной, надо снять оружие. Здесь меч вам ни к чему. – (Однако Фульк не шелохнулся.) – Нельзя держать ее за руку, не сняв мокрого плаща. Вы закапаете все простыни, – настаивала девушка.
Фицуорин неловко пожал плечами в знак капитуляции. Кларисса помогла ему освободиться от мокрого хауберка и гамбезона. Затем приказала оруженосцу унести их сушиться, а сама принесла