Луна двадцати рук (сборник) стр. 80
Прошу вас, господа!
— Ах, ах, — Стаккани схватился за сердце.
— А, это ты, Пик, — сказала Маннита, глядя на него, словно на гнойную рану. — Что тебе нужно?
— Я принес тебе нечто, нечто… — пролепетал Пик Моландер и растерянно добавил: — Нечто такое…
— Гоните этого нахала, — приказал Стаккани служителям и актерам, которые преспокойно стояли рядом, лениво жуя листья гуайи.
— Только попробуйте, — вступилась Маннита, — первого же, кто шевельцется, мой отец отправит на каторгу!
— Дрянь! — крикнул Стаккани.
— От дряни слышу, — не осталась в долгу Маннита.
— Господа! — воскликнул Пик Моландер.
— Ну, что тебе? — спросила Маннита. — Проваливай-ка отсюда, Пик.
Вдруг из глубины большого полутемного зала донеслись громкие проклятия:
— Что за… кому это взбрело в голову поставить здесь чемодан?
— Это не чемодан, — крикнул Пик Моландер, проворно сбегая со сцены. — Это гипносуфлер. Великое… великое изобретение, Бога ради, не уроните его!
Чемодан с грохотом упал.
— Убийца, — простонал Пик Моландер.
Он схватил чемодан и, что-то горестно бормоча, перенес его на ярко освещенную сцену. Подняв крышку, он извлек на свет какие-то непонятные устройства, мотки проводов, электронные лампы и внимательно$7
— Кажется… кажется, уцелел. О проклятые бандиты, горе вам!
Он лихорадочно принялся устанавливать аппарат, и через некоторое время перед актерами появилась большая темная коробка с множеством транзисторов, кнопок, переключателей и тонких, словно паутина, антенн. На самом верху загадочной коробки высилась толстая, длинная антенна, укрепленная на двойном шарнире и увенчанная каким-то сложнейшим устройством. Тишину нарушило чье-то харканье; отпрыгнув влево, Пик Моландер еле увернулся от смачного плевка Мортимера Кука, главного машиниста сцены.
— Это что за дурацкая штуковина? — спросил Мортимер Кук, невозмутимо покачиваясь на громадных ногах.
— Невежда! — взвизгнул Пик Моландер. — Не будь здесь дам, я бы тебе показал, где раки зимуют!
Мортимер Кук, согнувшись вдвое, мерзко захихикал:
— Дамы? Подумаешь, дамы!
Но Маннита топнула ножкой, и Мортимер Кук мгновенно утих.
— Пик, дорогой, — проворковала Мапнита, — что это за странный прибор?
— Гипносуфлер, любимая, — сладким голосом ответил Пик Моландер. — Я сделал его для тебя. И для всех. Что вы репетируете? Комедию? Драму?
— О, — сказал великий Стаккапи, — мы репетируем пьесу «Тиберий, черный царь Капеллы», произведение несравненного Каналиу. Подлинный шедевр. Но… — он покосился на Манниту. Впрочем, Маннита этого но заметила — как и все остальные, точно зачарованная, она не сводила глаз с Пика, который прильнул к окуляру своего аппарата, откуда пробивался ярчайший луч света.
— Угу, Тиберий? — пробормотал Пик Моландер. — Так, все готово.
В аппарате что-то щелкнуло. Пик Моландер вскочил на ноги и, жестом призвав актеров к молчанию, удалил со сцены тех, кто не участвовал в репетиции. Воцарилось абсолютное безмолвие сурдокамеры. Большая антенна наклонилась к
центру сцены. И, о чудо — Маннита преобразилась, казалось, она стала выше и еще прекраснее, словно вся была пронизана светом. Сделав рукой нежный, отклоняющий жест, она горестно произнесла:
— О горе мне, мой обожаемый властелин! О тяжкий рок! О коварный город, мириадами своих греховных щупалец ты осквернил весь космос! О столица, символ ужасный произвола и измены… о Тиберий, обожаемый Тиберий, подари мне хоть один взгляд любви! Эта ночь будет последней пред нашей вечной разлукой!
Актер, игравший царя Тиберия, стал словно бы более мужественным и грозным (не забудьте, это был все-таки сам Коно Апострофе!), драгоценные украшения зазвенели на его черном, как эбеновое