Библиотека

Лжедмитрий Второй, настоящий стр. 149

Размер шрифта
-
+
Тема

и здоров? Может быть, он болен и при смерти? Какая игра, какая судьба ей предстоит? Что делать?

Ее голова раскалывалась. Признать фальшивого сына – грех! Грех перед Богом и людьми, перед ее настоящим сыном. Не признать – грех перед собой. Значит, снова в монастырь или в подвал, где утопят.

«Признать!» – твердо решила царица.

Так будет лучше ей и ее настоящему сыну, если Бог, конечно, сохранил его. Достанет у нее сил, она его спасет.

Она вышла из шатра и крикнула окружавшим шатер людям:

– Это мой сын. Это истинный государь московский! Любите его и оберегайте его!

* * *

Василия Ивановича Шуйского под присмотром двух злобных приставов везли в дальний Сийский монастырь на место Федора Ивановича Романова.

При всей своей изворотливости и старинной значимости своего рода не сумел Василий Иванович даже на мизинец принести вред «этому человеку» на троне. И никогда он не чувствовал себя так плохо и так душевно неуютно, как сейчас.

Он пытался понять, что с ним произошло?

Он часто делал поступки, правильность которых оценивал и понимал потом. И сейчас, сидя на простой деревенской телеге, он пытался понять: почему он лез на рожон против Дмитрия? Что им двигало? Ведь это было совершенно нелепо.

Не было ни одного

довода против воцарения «этого человека» на троне.

Василий Иванович сам себе снова и снова задавал этот вопрос. Никогда и никто не смел на Руси поднимать руку на царя, на избранника Божия, а он, Шуйский, поднял.

И вдруг ему стало легко, свободно и спокойно. Он понял. Он понял еще не разумом, а каким-то внутренним чутьем, подсознанием, каким-то неведомым ему ощущением, что он прав.

Еще через некоторое время он понял это уже разумом. Его правота заключалась в одном слове: «ПАДУЧАЯ».

Настоящий щенок Ивана Грозного из Углича был помечен этой болезнью – подарком от злобного папы.

Никто еще никогда и нигде падучую не вылечивал. Даже самые сильные иноземные доктора не брались за нее. А этот неизвестный на троне здоров, как два быка. Значит, это точно не царевич, а чародей.

Когда такой силы тайна попадает в руки негодяя и интригана столь высокого ранга, каким был Василий Иванович Шуйский, можно считать, что человек, против которого эта тайна направлена, обречен.

С этого момента Шуйский уже совершенно твердо знал, что ничто не остановит его на пути уничтожения «этого человека». Этого полудьявола, полу… черт его знает кого, но совершенно точно самозванца!

Часы жизни Дмитрия начали свой обратный отсчет.

В первом же монастыре, где они остановились на постой, Шуйский попросил у архиепископа бумагу и перо и начал писать покаянное письмо Дмитрию:

Дмитрию Ивановичу, государю Руси, великому князю Московскому, Новгородскому, Смоленскому, Владимирскому, Суздальскому, государю Казанскому и Астраханскому и многих других земель великому князю и возлюблениейшему сыну.

Государь, прости и пощади! Признаю вину свою – червя земного перед тобой, посланцем Божиим. Во всем каюсь, ползаю у ног твоих и прошу прощения…

Злые люди оговорили тебя, клевета затмила разум! Сейчас в дороге, уединении и покое я все понял. Мне не надо милостей, оставь наказание в силе. Прошу одного: прощения у тебя – помазанника Божия, чтобы душа моя успокоилась.

Я многое знаю о врагах твоих

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.