Лжедмитрий Второй, настоящий стр. 169
Предводителем в этом деле был нынешний царь – Василий Иванович Шуйский, обещавший поделить между изменниками крепости многие государства и назначить их на высокие должности.
Сперва утром в субботу подавали друг другу на улицах такой сигнал: „В город! В город! Горит город!“
А делалось это для наших, чтобы подумали, что в крепости загорелось. Сразу же войска и толпа окружили все польские квартиры, чтобы находившееся там рыцарство не могло дать отпор.
Очень быстро взяли крепость. Потом ударили во все колокола, отовсюду неисчислимая толпа стекалась к крепости. Сперва рассеяли алебардщиков, потом ворвались во дворец. Сам Шуйский с помощниками вошел в первые покои, в которых сперва убили Басманова, обычно спавшего возле царя.
Государь Дмитрий сумел уйти тайным ходом, и как его убили, мне неизвестно. После этого толпа бросилась в палаты царицы.
При царице состоял камердинером Ян Осмольский. Когда мятежники стали приближаться сюда, он выскочил, загородил им путь, стал рубить направо и налево и долго защищался, потому что они не могли справиться с ним в тесном углу. Удивительно, что он один без всякой помощи, защищенный только стеной и двумя боковыми колоннами, изранил пятьдесят москвичей и двадцать убил.
Наконец он был смертельно ранен стрелой. Он успел только сказать:
– Господи, стрела грязная!
Изнеможенный, он лишился сознания. Тогда москвичи изрубили его и нагнали собак, которые тут же сожрали его труп. Затем они ранили выстрелом старую придворную даму Хмелевскую, от чего она через несколько дней умерла. Они могли бы всех убить и зарезать, но в эту минуту подоспели бояре, которые перевели царицу со всеми женщинами в другой покой с уверениями, что им не грозит никакой опасности.
Но у царицы отобрали все драгоценности, деньги, богатства и лучшие украшения, подаренные ей мужем, а также ее собственные, привезенные из Польши. Отобрали не только драгоценные ткани, парчу, но и все платья, все женские наряды, оставив ее и придворных дам в одних исподницах и накидках. Чернь они разогнали, поставили стражу. Слава Богу, что оставили женщин в живых.
Высокочтимый ясновельможный пан Казимир, что „москва“ сделала с поляками, говорить страшно. В этот день было убито 1700 поляков. Причем и детей, и женщин взрослых. Все дворы были пограблены и пожжены.
Все музыканты, певцы и инструменталисты, мальчики, юноши и взрослые мужчины, помещенные на монастырском дворе, были убиты.
Многих прятавшихся в погребах и чердаках поляков забили насмерть дубинами, саблями перерубили шеи, девиц и женщин забрали. Вся Никитская улица покрылась трупами и кровью.
Брат царицы, пан староста Юрий Мнишек, и пан Константин Вишневецкий со своими людьми и находившимися близ него польскими дворянами держались в доме против Литейного двора и храбро оборонялись.
Всего там было 700 человек, и они угрожали, что будут бросать огонь в город, подожгут свой дом, сядут на коней и будут защищаться до последнего человека.
Так же поступали старые польские конники Дмитрия на своем дворе. Они держались так крепко, что ни один московит не смог к ним прорваться.
Старый предатель Шуйский со своими приспешниками наконец разогнал чернь и поклялся нам, что полякам не причинят никакой обиды, пусть только несколько дней спокойно посидят дома.
Такая же милость выпала всем полякам, сплотившимся на больших дворах. Там же, где поляков было