Лжедмитрий Второй, настоящий стр. 186
не смутился и спокойно повернулся и уехал в город. Многие хотели броситься за ним с обнаженными саблями и убить, но Рожинский удержал конников:
– Назад!
Он только велел послать за Дмитрием большую стражу и смотреть, чтобы тот никуда и ни за что не сбежал из города.
Хотя ситуация была смертельно опасная, Дмитрий, дерзко говоря с поляками, всем своим царским нутром понимал: «Никуда они не денутся. Что они без него?! Кому они нужны? Он им в сто раз важнее, чем они ему».
Это же понимал и Рожинский с вождями.
На счастье Дмитрия и поляков, переговоры между ними и взял на себя Адам Вишневецкий и его придворные Валавский и Харлинский.
Они много ездили из лагеря в город и наконец помирились. Дмитрий снова приехал на коло и достаточно элегантно и весомо извинился перед Рожинским. Рожинский в конце разговора поцеловал ему руку.
На коло в присутствии Дмитрия еще раз было подтверждено, что гетманом всех войск будет Рожинский.
Александр Лисовский и Иван Заруцкий стали во главе казачества.
Меховецкого Дмитрий полякам не сдал. Может быть, потому, что тот был главным его другом и опекуном, может быть, потому, что он был главным свидетелем его появления в Польше, может быть, потому, что он был главным очевидцем его встречи с королем польским Сигизмундом Третьим Вазой.
Тем не менее Меховецкий не очень обольщался на его счет:
– Пока пронесло! Надо будет сдать, сдаст!
* * *Вечно мрачный и молчаливый король Польши Сигизмунд Третий серьезно готовился к походу на Москву.
Время было самое подходящее: рокош был окончательно подавлен, рассеянные отряды его противников были вытеснены в Русию. (Слава Богу, они разоряли ее в пользу Речи Посполитой.) Папа Римский уже потерял надежду на то, что воскресший Дмитрий и есть тот самый Дмитрий Первый, который обещал ввести католичество в Русии. Поэтому он обещал прислать денег для снаряжения армии.
Из Русии уже дважды приезжали посланцы от бояр-заговорщиков с приглашением выступить в поход на Москву. Они откровенно говорили, что Дмитрий Второй это хороший способ убрать с трона Шуйского.
Наиболее авторитетные люди из польских воинов изображали Московское царство как легкую добычу, которая только и ждет смелой и твердой руки.
Находившийся в плену Олесницкий сообщал, что страна обезлюдела, ее раздирают распри. Что за последние годы она потеряла более ста тысяч человек и что в основном это лучшие ратные люди.
Самые активные сторонники войны убеждали короля, что, связанный по матери с линией Ягеллонов, он является прямым наследником Грозного.
Сигизмунду предлагали хотя бы отобрать у русских один Смоленск – самую сильную крепость русских – и довести границу Польши до этой крепости.
Налицо был классный предлог для начала войны: русские вступили в союз с Карлом Девятым – главным врагом Сигизмунда.
После долгих переговоров со Скопиным-Шуйским в Новгороде Карл Девятый выделил в обмен на уступку города Корелы в помощь Шуйскому большой отряд ландскнехтов под командованием Понтуса Делагарди.
Таким образом, все дело сводилось только к материальному вопросу: располагает ли Польша такими средствами, которые дали бы ей возможность довести войну до желаемого конца?
В шестьсот восьмом году, в начале декабря, через нового папского нунция Симонетта король открыл свои планы Ватикану.
Он написал Павлу Пятому:
«Я