Мачо не плачут стр. 248
тех пор, как я блевал последний раз, пройдет хотя бы пятнадцать минут.
За несколько столов от нас сидел папаусовский лама. На нем был бордовый монашеский плащ, из-под которого торчала футболка с надписью «NIKE». Он доел, вытер губы и подошел к нам. Я подумал, что было бы неплохо встать.
Лама похлопал меня по спине. По-английски он говорил почти без акцента.
— Как вам Конгресс?
— Очень захватывающее мероприятие.
— Будете о нем писать?
— Конечно! Я переполнен впечатлениями!
Он снова улыбнулся и посмотрел на меня внимательнее.
— С вами что-то не так?
— Все в порядке. Просто я отравился. В городе очень плохая вода.
— Вы нуждаетесь в таблетках?
— Спасибо. Это пройдет.
— Мне сказали, вы хотите стать буддистом.
— Да. Хочу.
— Правильный выбор! Я буду рад поговорить с вами об этой религии.
— Спасибо.
— Вы медитируете?
— Понимаете, я совсем недавно решил стать буддистом.
— Хорошо. Это очень хорошо. Вам предстоит многое понять. Буддизм — это религия сильных и смелых людей.
— Да?
— Старайся больше медитировать. Обращай внимание на то, как устроен твой ум. Это очень важно. Больше читай.
— Я буду стараться.
— Через какое-то время мы проведем для тебя несколько ритуалов. Но главное — старайся понять природу своего ума. Тот, кто понимает природу ума, имеет возможность умереть правильно. Это очень важно.
— А как научиться правильно жить? Что нужно делать для этого?
— Незамутненный ум это и есть подлинный Свет Будды. Понимаешь?
— В общих чертах.
— Если возникнут проблемы, подходи, не стесняйся. Буду рад помочь.
— Спасибо.
— Тебе точно не нужны таблетки? Поправляйся. Заходи как-нибудь в мой номер. Я дам тебе очень хорошие пособия по медитации.
— Спасибо.
Делегаты перемещались в садик. Малайцы убирали со столов грязную посуду. Бригитта дожевывала бурое мясо. Может быть, это была печень. Может быть, это была моя, неработающая после вчерашнего, печень.
— Твой друг говорил, что ты журналист. Зря ты не пришел на церемонию открытия. Было очень красиво. Все вместе молились. Представители всех религий мира — вместе. Я думаю, это очень важно.
— А кому они молились?
— Мне доверили зачитывать приветствие от имени бельгийской делегации. Жалко, что ты не смог прийти.
— Хорошо, что я вообще выжил.
— Что?
— Не обращай внимания.
Ногти Бригитта красила черным лаком. Я заметил, что ее левая рука от запястья до самого локтя исполосована шрамами. Некоторые были толще моего мизинца. Решительная девушка.
— Ты поедешь купаться?
— Купаться?
— Сейчас всех желающих повезут на пляж. Ты поедешь?
— Да, действительно, поехали! Искупаешься, легче станет.
— Купаться? Ну, хорошо. Только подождите, я поднимусь надену плавки.
В кондиционированном салоне автобуса было сумрачно и прохладно. Я сел у окна,
а Бригитта рядом со мной. Похмелье и клаустрофобия — ничего сочетание? Сзади болтали на незнакомом языке. Мы тоже о чем-то поболтали. Я старался не дышать в сторону Бригитты.
Автобус ехал по узкой горной дороге. Временами она напоминала ленту Мебиуса. Зеленели бесконечные холмы. Они казались немного прыщавыми. Земля похотливо изгибалась, подставляла многочисленные бюсты под чужие ладони. По склонам холмов сползали залитые водой террасы. Кое-где на них копошились яркие фигурки.
Я спросил у Бригитты, как называется место, куда мы едем. Она не знала. Один раз за окном проплыли развалины старинного форта. Я разглядел окислившиеся стволы пушек. Потом начались джунгли. Может быть, в них