Маг-хранитель стр. 5
14 ноября ВСУ производили минометный обстрел окраин города Первомайска. У Станицы Луганской развернулись ожесточённые бои: украинская армия сосредоточила в районе крупную группу бронетехники и пытается прорваться к Луганску. В результате огня артиллерии ВСУ под обстрел попали гражданские журналисты телеканала «Россия-1». Огонь велся предположительно с позиций батальона «Айдар». Никто из журналистов не пострадал.
– Представляете! – невпопад воскликнул отец. – Иван Фёдорович, наш завкафедрой, уехал в Винницу!
– А что тебя удивляет? Он всегда был приспособленцем!
– Люся! Не всегда! Мы с ним дружили в студенческие годы, кода были в комитете комсомола.
– Только тебя в комитет силой затолкали, а он вприпрыжку побежал, чтобы рекомендацию в партию получить. И с заведованием тебя подставил в девяносто восьмом, чтобы самому влезть! Поэтому у него докторская диссертация, а у тебя – кандидатская.
– Ну, теперь вакансия освободилась, – грустно пробормотал отец. – А кому на неё претендовать? Профессор Горобец, уезжая, написал у себя в «одноклассниках», что все, кто остались в Донецке, – неудачники, которые боятся, что на новом месте их не оценят по заслугам.
– А что Фёдорович? Просто взял и уехал? – спросил Денис, прихлёбывая кофе.
Он знал отцовского «завкафа» – толстенького невысокого мужчину за пятьдесят с нежными, как у девушки, ладошками и неожиданно зычным голосом. Судя по разговорам, Иван Фёдорович, последние десять-двенадцать лет, можно сказать – с первого, «оранжевого» майдана, плотно сидел на грантах из Европы, купив детям по шикарной квартире на проспекте Ильича и переселившись из района железнодорожного вокзала на бульвар Пушкина, то есть в самый центр города. И был он каким-то неприятным. Скользким, что ли? Как рыба – хочешь удержать, нужно брать за жабры, а иначе выскочит из ладони, оставив на коже только вонючую слизь. Вот и надо было брать, пока не умчался в свою Винницу…
– Как бы не так. Просто взял и уехал… – отец вздохнул. – Написал, какие мы все тут тёмные, малограмотные. Ватники, сепаратисты и титушки. Обещал ходатайствовать, чтобы нас лишили учёных степеней и званий. Пригрозил тюремным сроком за «зраду Батьківщини». Всё в ассортименте.
– В тюрьму лично отправлять будет? – прищурилась мама.
– Конечно. Когда вернётся на белом коне во главе батальона «Донбасс», – рассмеялся Денис.
– А ещё написал, что путь в Россию – путь в никуда, во тьму и беспросветное пьянство. Зато украинский выбор… Ну, то есть европейский выбор Украины – это прямая дорога в светлое будущее.
– Для кого-то – вполне возможно, – согласился Денис.
– Лишь бы ему голову не оторвали свои же, – мрачно добавила мама. – А то грантов, мне кажется, будет всё меньше, а желающих к ним припасть – всё больше. Ты, сынок, не надумал в Красноармейск перебираться?
– За кого вы меня принимаете?
– За юношу, который должен думать о перспективе.
– Я и думаю. С моей кафедры только один доцент удрал, да и то не в Красноармейск, а в Харьков. Красноармейск для него – слишком мелко. Поэтому мне там учиться не у кого… И вообще, заболтался я с вами. Пора!
Наспех допив кофе с горячими оладьями, Денис вскочил, схватил загодя приготовленную сумку, накинул куртку – ноябрь 2014-го года был стылым и промозглым – и выбежал из дома.
Фонари уже не горели, но предрассветная серость позволяла разглядеть дорогу и редких дворников, упорно сгребающих остатки палой листвы.