Библиотека

Магнолии, девушка, солнце… стр. 76

Размер шрифта
-
+
Тема

сзади на шею и затяну. Я сильная, я смогу. И потом – фактор неожиданности…»

– Ты никогда и ни о чем не жалел?

– Я? – Урманов поймал ее и снова поцеловал. – Да, бывало… А ты? Ты боишься, что завтра начнешь жалеть об этом вечере?

– Возможно… – усмехнулась Маруся. – А может, и нет. Пока еще не о чем жалеть!

Фонари тускло горели в листве. Ни ветерка. Тьма – густая, липкая, тревожная – обступала со всех сторон. И этот истерический смех неподалеку, и голоса… Отдыхающие решительно не желали отдыхать, их не смущали ни поздний час, ни приближающаяся гроза – ничего. А Марусе свидетели были ни к чему. Они могли помешать.

– Я хочу, чтобы ты ни о чем не жалела, – Урманов взял ее лицо в ладони, поднял его к свету. – Ма-ри-я…

– Нет. Я не люблю, когда… Не называй меня так. Я – Маруся, – упрямо сказала она.

– Маруся. Моя Марусечка…

Он назвал ее так же, как когда-то называл Арсений – «моя Марусечка». Холод скользнул у нее вдоль лопаток. Она так страстно пожелала Леониду Урманову смерти, что даже задрожала.

– Холодно? Пойдем ко мне, – предложил он.

Первые капли дождя ударили по листве, глухо зарокотал гром.

– Пойдем-пойдем, а то промокнем… Я тебя никуда теперь не отпущу! – Урманов настаивал.

– К тебе? Ну хорошо, пойдем к тебе. Только так, чтобы никто не увидел.

– А, понимаю – иначе у тебя будут неприятности! Ты же здесь работаешь… – понимающе кивнул он.

Они договорились, что Маруся зайдет к нему в номер несколько позже.

Дождь лил уже вовсю, вспышки молний озаряли черное небо.

Маруся сбегала к себе, достала из чемодана узкий кожаный чехол. Нож. Обычный кухонный нож, хорошо заточенный… Очень острый.

Она сунула его к себе в сумочку.

В корпус, где жил Леонид Урманов, она зашла с заднего, служебного входа, поднялась по дальней лестнице (у другой, главной лестницы, на этаже обычно всегда дежурил кто-то из персонала).

По

ковровой дорожке, заглушающей шаги, побежала по коридору. Одна из дверей распахнулась:

– Сюда…

Она скользнула внутрь и сразу же попала в объятия Урманова.

– Ты так долго! – прошептал он. – Ей-богу, думал, что не придешь…

Она расчетливо ответила на его поцелуй.

– Да ты вся промокла… – он губами провел по ее открытым плечам. – Хочешь чего-нибудь выпить?

Она кивнула.

В номере, на столе, стояли бутылки, на тарелке – аккуратно нарезанная сырокопченая колбаса. Марусю передернуло – так все это было отвратительно, пошло, вульгарно…

Она опрокинула в себя крошечную рюмку коньяка.

– Все, больше не хочу…

Он тоже выпил рюмку, сел с Марусей рядом.

Горел неярко ночник, и тени перекрещивались на стенах. Маруся поняла, что сейчас она с Урмановым ничего сделать не сможет. Он не выпускал ее из рук, он лихорадочно целовал ей плечи. «Потом… Я смогу это сделать потом», – решила она.

Но перед тем ей надо было принести себя в жертву.

Так надо.

Она позволила Урманову делать с собой что угодно.

Маруся ничего не чувствовала, она словно наблюдала за всем происходящим со стороны. Урманов обнимал ее, но это была не она. Она тоже обнимала его в ответ – но это не ее руки касались его тела…

Маруся старательно думала о вещах посторонних, которые не имели к происходящему

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.