Магнолии, девушка, солнце… стр. 77
никакого отношения.
«Странная вещь – счастье… Оно или было, или только ждешь его. Оно неощутимо и невесомо. Оно – обман, потому что всегда прячется там, где не ждешь его. Люда назвала меня дурочкой, когда я отказалась от наследства Марлен, но на самом деле я инстинктивно спасала себя. Да-да, я это сделала из чувства самосохранения! Я получила бы возможность ничего не делать, я получила бы свободу – и что бы из этого вышло? Зачем свобода, если нет счастья? Что бы я стала делать, если взяла бы деньги? Сидела бы с утра до вечера в салоне красоты, шлялась бы по бутикам… Обедала бы в хороших ресторанах… Я, которой все это безразлично, я, которая и настоящей спортсменкой стать не могла, потому что не имела честолюбия, не имела никакого желания бороться за первое место, за „золото“, за славу! Свобода нужна тому, кто знает, что с ней делать. Художнику – чтобы спокойно рисовать, не думая о том, где взять деньги на краски и холст. Писателю чтобы в отрешенной тишине писать свои книги. Если бы я вздумала стать бизнес-леди и начать свое дело, я бы тоже не отказалась от наследства Марлен – начальный капитал, как-никак! Но мне до лампочки бизнес, я не пишу книг и не рисую картин. Я обычная женщина, во мне нет ни талантов, ни особых желаний! Атак, без денег, я вынуждена что-то делать, я вынуждена жить. Вон в Швеции – самый высокий уровень самоубийств, хотя там очень хорошо налажена социальная система и никто от голода не умирает. Хочешь – работай, хочешь – не работай… И человек, получивший свободу, очень быстро понимает: он – никто. Бог зачем-то создал его, а зачем – непонятно. Если бы я не отказалась от наследства Марлен, я бы наложила на себя руки, – вдруг отчетливо поняла Маруся. – А мне надо жить – для того чтобы расквитаться с Урмановым… – Она приоткрыла один глаз и увидела над собой в полутьме его лицо, искаженное гримасой страсти. – …Да, мне надо расквитаться с ним. Мне самой. Собственными руками. Не доверяя это счастье наемному убийце!»
…Урманов, тяжело дыша, упал с ней рядом. Он казался Марусе таким жалким и ничтожным, что она даже улыбнулась в полутьме.
– Ты что? – он приподнялся на локте, заглянул ей в лицо. – Что-то не так?
– С чего ты взял? – лениво произнесла она.
– Мне показалось, что ты смеешься надо мной… – Урманов обнял ее, прижался щекой к ее груди. Щелкнул выключателем – ночник погас.
– Глупости. Мне остаться?
– Мне так хорошо с тобой, – произнес он еще через некоторое время, глядя уже в потолок. – Так спокойно… Не уходи.
– Тогда спи, – она провела ладонью по его лицу. – Закрывай глаза и спи.
– Только ты не уходи, – повторил он своим низким, срывающимся на хрип голосом и послушно зажмурился.
Самое интересное, что минут через десять Маруся по дыханию Урманова поняла, что тот действительно спит. Она выждала еще некоторое время и осторожно освободилась от его тяжелых, ставших вдруг неловкими рук.
Села на кровати – обнаженная, легкая, тонкая. Собственные волосы щекотали ей плечи… Спустила вниз одну ногу, потом другую. Гроза уже закончилась, сквозь рваные тучи в окне мелькала луна…
Маруся достала из сумочки