Мальчик в шкафу стр. 60
спешно отступать и идти сюсюкать с Лилсовой малявкой.
От Эвансов дите переняло только разрез глаз. Еще и цвет потом фамильный будет, зелененький. Так что вырастет рыжей и зеленоглазой девицей. Средневековая ведьма просто (тьфу-тьфу, не дай Бог).
Но вот мирно беседующий отец Александр отошел от интересующей меня двери, и можно было вновь собирать информацию.
Диктофон, оставленный за колонной, оказался на паузе.
Ну, викарий!
Как будто жалко ему!
А я важные вещи упустила, между прочим!
Как это они завязали миссионерскую переписку с зеками? Что значит: "Готовится поездка"?!
Куда? В Азкабан? К тварям, высасывающим души?
Не пущу!!!
Я уже готова была ворваться в комнату, когда меня все же поймал на подслушивании отец Александр. И потом еще полчаса корил за недоверие к собственной семье.
А я ему про Азкабан.
А он мне про честные беседы о волнующих меня вещах. Что надо не под дверью сидеть, а войти и участвовать на равных (и чего тогда перехватывал меня в прыжке? Я уже была готова и войти и всем все рассказать!)
Пока беседовали, глаз с заветной двери я не спускала.
Интересно, а кому это сын отчитывался о своих успехах?
Ждать пришлось не долго. Всех позвали к накрытым столам, дверь открылась и из комнаты вышел гордый и слегка смущенный Чарли, а за ним... за ним... мой несносный бизон! Мистер Вернон Дурсль!
Ну я ему вечером все выскажу, как законную супругу и честную мать не приглашать на такие беседы!
Вечером Вернон с усмешкой прищурился и, смешно приподняв белесые бровки, с недоумением произнес:
- Как, а разве не ты так выразительно пыхтела под дверью?
Ну не зараза?
Все мужики гады. Даже мой старшенький.
Один Дадличек - мамочкина радость!
Дементоры и их пища
- Ме, ме, мема. Ма-ма. Ммммам, это мой дру. Сри!
- Я смотрю. И я не мама. Я папа. Петуния, дорогая! Иди, глянь на "свою радость"!
С таких воплей начался один из суматошных вечеров моей чокнутой семейки.
Мой Дадлипусечкин где-то нажрался до фиолетовых гоблинов. Да еще и заявился домой в обнимку с белобрысым существом неопределенного пола.
Вот кажется мне, что это не платьице, а плащ. И даже скорее - мантия.
- Вот же...
- Милая, здесь дети.
- Я этим детям! Ну, я им утром устрою!
- А мне казалось, что меня ты агитировала как раз за такую жизнь, не? - ехидно полюбопытствовал мой золотой старший сын, тоже примчавшийся полюбоваться на братишку. В руках он все еще сжимал перышко (ему как раз взбрендило организовать группу христианских кураторов, опекающих семьи магглов, чьи дети учатся в Хогвартсе).
- Вообще-то мать подразумевала, что если ты и придешь с кем в обнимку, то это будет существо женского пола, - хмыкнул Вернон, подхватывая валящегося на коврик сына. - Тащи второго в гостевую.
Чарли только присвистнул.
Сунул перо за ухо и нерешительно подошел к бледному с прозеленью гостю.
Догадываясь, чем это закончится, я отменила отцовский приказ, и мы поволокли парня в ванную.
Блондинчик утробно стонал, пугал наш не видавший таких страстей сортир (вот тот, что в Лондонской квартирке, тот да - хорошо помнил наши с Верноном студенческие попойки), отказывался снимать мантию. И то истерически