Малой кровью стр. 46
из этого «зауэра» можно стрелять и не откидывая приклад…
Надо что-то съесть, приказала она себе — и стала принюхиваться. Все равно нельзя позвонить, не заказав чего-нибудь, — таковы правила, это она знала.
Пахло в общем-то неплохо. Жареной картошечкой… помидорами с луком… апельсинами…
Это она и заказала: жареную картошку, пару сосисок, салат из помидоров и кукурузы и большой стакан свежевыжатого апельсинового сока. И — позвонить.
Трубку схватили после первого же гудка.
— Слушаю… — Голос Варечкин, но очень хриплый.
— Мамочка… — сказала Юлька и вдруг почувствовала, как ей не хочется врать, просто нет сил… и вообще там что-то случилось… — Варечка, это я.
— Господи, где ты? Что стряслось? Все в порядке? Ты жива?
— Я жива, жива. И ничего не стряслось… ничего страшного. Варечка, не перебивай, хорошо?
— Да, малыш. Говори.
— Я… во что-то влипла. Не знаю, во что. И как это подучилось. Они за мной гонятся. Вернее, ищут. Я не приеду домой… пока не приеду. И вы… будьте осторожнее. Пожалуйста. Потому что я за вас больше боюсь, чем за себя. Понимаешь? Только Полу ничего не сообщай, ладно?
— А в полицию ты?.. Уже приезжал такой симпатичный констебль…
— Дирк? Приезжал? Это здорово… Но они ничем не помогут. Понимаешь, я не знаю, что мне им сказать. Ведь ничего со мной не произошло. Мне даже не угрожали, ничего такого. Я просто подсмотрела… тут… нечаянно… В общем, это потом. Варечка, я смоюсь от них, ты не волнуйся только, хорошо? Я буду звонить время от времени… а потом вернусь. Все будет нормально. Не переживай. Я тебя люблю. Я вас всех очень-очень люблю.
И, не дожидаясь ответа, повесила трубку — потому что иначе разревелась бы в голос.
И лишь потом, сев за столик и обняв стакан с соком, она поняла, что говорила слишком громко и что все на нее смотрят: старик, женщина с пивом и смуглая черноволосая девочка за стойкой.
— Все в порядке! — громко сказала Юлька. — Не обращайте внимания.
И некоторое время на нее действительно старались не обращать внимания. То есть она смела пресные сосиски и очень вкусную картошку, заедая салатом, поняла, что съела бы что-то еще, — и заказала яичницу с ветчиной… потом сообразила, что не ела почти сутки и не надо бы так наедаться сразу, но эта мысль показалась ей вредной. Впрочем, яичницу она постаралась есть медленно. Подошла девочка-буфетчица и предложила кусок пирога. Юлька согласилась. Пирог был с черносливом и настоящими взбитыми сливками. К пирогу предложили кофе, но она уже подрывалась на местном кофе, чая же настоящего в кафе не было, лишь какой-то травяной (зато шести сортов), и Юлька взяла молочный коктейль — настолько густой, что толстая соломина стояла в стакане торчком.
Когда она заканчивала вытягивать этот коктейль (подмывало попросить ложку) и даже устала, вспотела, осовела, женщина с пивом встала и пересела за ее столик.
— Может, чем помочь? — спросила она. — Подвезти, переночевать?
— Да нет, спасибо, — сказала Юлька. — Я и сама как-нибудь.
— Посоветоваться? Я знаю Гордона Липскера, он раньше был юристом. Возможно…
— Спасибо. Правда не надо.
— Нам не трудно. Поехали с нами. Бросим твоего приятеля в кузов, а ты отдохнешь. На себя давно смотрела?
— Не помню, — сказала Юлька. — Сегодня… нет. Вчера.