Манечка, или Не спешите похудеть стр. 173
до зеркального блеска деревом, роскошью шелковых драпировок, янтарным водопадом струящихся к полу с самого потолка. Между столиками сновали с медными подносами прыткие официанты в белых ливреях, все кругом сверкало и волновалось. Людей в сравнительно невеликом помещении было много, все веселые, словно на улице стоял весенний день, а не пасмурная осенняя ночь.
Маняша заробела. Бомж, казалось, чувствовал себя здесь своим и легонько, успокаивающе сжал локоть. Подвел ее к свободному угловому столу. Она украдкой рассматривала шикарные женские наряды. Жалась к углу, стараясь быть как можно незаметней в старомодном и, самой ясно, на редкость неподходящем к здешней обстановке платье.
С крохотной сцены грянула
музыка. Маняша не знала, как это называется — джаз, блюз, импровизация, но сразу понравилось. Звучало камерно, нежно, почти интимно и с живым чувством. Виталий заказал что-то старательно-заманчивое, несъедобное на вид. В тарелках красовались витиевато закрученные перламутрово-зеленые спирали с темными «жемчужинами» в глубине. Еще — шампанское, салат с креветками, горячий шоколад и крохотные пирожные-птифуры. Пирожные таяли во рту, но есть Маняше не хотелось, хотя сегодня она почти ничего не ела. От волнения она порозовела и с удовольствием пила шампанское из высокого льдистого бокала.
Лысый мужчина напротив, с увядшей белой хризантемой в петлице, подмигнул ей, а потом пригласил танцевать. Обласканная мужским вниманием, Маняша танцевала легко, словно приходилось делать это каждый день, сама удивлялась своему умению и открыто всем улыбалась. Виталий неожиданно обнаружил, что улыбка у нее, оказывается, чудесная — зубы белые, ровные и ямочки на щеках. Удивился уколу ревности, когда Маняша доверчиво возложила красивые полные руки на плечи лысого, и они поплыли к центру зала в медленном танго.
Он сидел, а она танцевала то с лысым, то с другим, усатым грузином с черными очами, — он церемонно и страстно поцеловал ей руку. Маняше и в голову не приходило, что Виталий тоже мог бы ее пригласить. С кем бы ни кружилась в танце, она смотрела только на него, а он не спускал с нее глаз. Маняша поняла, что он любуется ею, и была абсолютно счастлива.
Знойный грузин приглашал Маняшу несколько раз. Он сильно прижимал ее к себе, так что она чувствовала неловкость и старалась отстраниться. Партнер что-то говорил и говорил ей в ухо мягким свистящим шепотом, щекоча висок щеткой жестких усов. Маняша ничего не слышала и не понимала, только радостно кивала, встречаясь на танцевальных поворотах с глазами Виталия. А они почему-то потемнели до грозового кобальтового оттенка.
«Ему не нравится, что я танцую с этим мужчиной», — сообразила она и, виновато улыбаясь, поспешно сказала партнеру:
— Извините, я устала.
Как раз завершился музыкальный ряд, и Маняша села. Кусая край губы, Виталий непонятно, по-новому посмотрел на нее. Спросил мрачно:
— Пойдем домой?
Она вспыхнула, отметив это «домой», послушно кивнула и с готовностью встала из-за стола.
У выхода черноглазый грузин догнал ступающую за Виталием Маняшу. Придержал за рукав пальто, со значением поигрывая широкими бровями:
— Оставь его, иди ко мне.
— Что? — не поняла она.
Виталий обернулся:
— В чем дело?
— Слушай, дорогой, — грузин повысил голос, красноречивым взглядом окинув небритое лицо Виталия, его не соответствующую осенним обстоятельствам легкую ветровку. — Может, лучше девушка пойдет со мной, э?
Маняша растерялась. Виталий прищурился, глянул на нее