Манечка, или Не спешите похудеть стр. 176
свое тело, которое быстро привыкло к устроенному быту и не хотело повиноваться. Может, намекнуть грузину о близкой Маняшиной свободе?
Огорошенный собственным вероломством, Виталий тут же яростно выругал себя самыми черными словами и порадовался, что в тусклом автомобильном свете не так заметна залившая лицо краска… Неужто так сильно изменило его характер нынешнее пьянство? Либо под действием спиртных паров просто открылись пороки, искусно прятавшиеся в нем, пока он жил как все и считал себя порядочным человеком? То едва не слямзил деньги, чего с ним раньше никогда не случалось, то собрался на самом пике завязанных отношений покинуть милую женщину, чистую перед ним с самого начала, со всеми доказательствами честности и чистоты. И ведь эта нежданно и незаслуженно доставшаяся ему девичья чистота тоже была подарена ему впервые… На Варе он когда-то женился, отбив ее у другого, такого же, как он сам, глупца. Прекрасно знал, что берет в жены не девицу.
Виталий решил уйти завтра же, пока обременительные отношения не зашли слишком далеко.
На прощание грузин крикнул из отъезжающей машины:
— Смотри, Выталик, Манящу не обижай!
Виталий не ответил. Обнял Маняшу за плечи и повел к дому. Всходя на крыльцо, спросил:
— Скажи, если исключить драку — тебе понравилось? Хорошо было в ресторане?
— Да, — рассеянно ответила Маняша, размышляя ни о чем и обо всем. — Хорошо. — И робко дополнила: — Но если бы мы остались дома, мне тоже было бы хорошо.
Виталий почему-то громко рассмеялся и потом еще долго и загадочно посмеивался. Она не поняла, почему ее слова показались ему такими смешными. Не обиделась и тоже малость посмеялась — из вежливости.
— Хочешь, завтра опять пойдем? — справился он, открыв заслонку, и закурил в печь.
Виталий загадал: если она ответит утвердительно, он обязательно закажет музыкантам «Звезду рыбака». Ребята немолодые, должны знать песню. И, может быть, сыграют его любимое — «Я хочу быть с тобой». А если Маняша скажет «нет», он поговорит с ней начистоту и уйдет сегодня же, сейчас, не дожидаясь рассвета. Виталий не признался бы себе, что сопротивляется уходу, но с удивлением подметил волнение в груди и невольно затаил дыхание.
— Как ты хочешь, — сказала Маняша с ударением на «ты», улыбаясь радостно и доверчиво. — А я хочу так же, как ты.
Маняше и в голову не пришло, в каком раздрае находится злополучная бродяжья душа. Ничуть не думала она и о том, во сколько обошелся ее сегодняшний выход в свет и откуда взялись у бомжа такие большие деньги. А Виталий в ресторане, кстати, отметил, что она даже не обратила внимания, как он закладывает крупную купюру в белую с золотом папочку меню. Виталий тогда растерялся, досадуя на Маняшину непосредственность и восхищаясь ею.
— Знаешь, я бы выпил чашку горячего чая, — вздохнул он. — Очень горячего и очень густого. Чай бы меня взбодрил.
Взбодрить его после Маняшиных слов мог бы не только чай и даже совсем не чай. Под ложечкой снова засосало. «Ложечка требует рюмочку», — усмехнулся Виталий и шикнул на себя. Его женщина послушно пошла заваривать чай…
Утром он проснулся раньше намеченного. Лежал, разглядывал разводы побелки на дощатом потолке, пока не надоело. Поднялся, как мог, бесшумно.
— Ты разговаривал во сне, — сказала Маняша, не открывая глаз.