Материя. Том 2 стр. 3
обыкновенно приберегал для общения с чрезмерно ретивыми кредиторами.
– Как что, мисс Прайс? Как что? Да будет вам известно, Этти, служанка из «Глупой Утки», видела эту ленту уже трижды и нашла необычайно занятной. Аргарет, приказчица Скара Торвардсона, смотрела на этой неделе. Эсилия из «Домашних товаров»…
– Да я же никогда не… К чему вы это ведете, Чабб, а?
– Господь Всемогущий! Да к тому, что вы, кажется, остались единственной особой на Хейвуд-стрит, которая еще не видела эту ленту!
– А что, если и так?
– Фаршированная треска! – Лэйд гневно ударил ладонью по прилавку, но осторожно, чтобы не разбить склянок с уксусом и маслом. – Вы хотите, чтобы о Лэйде Лайвстоуне, уважаемом бакалейщике, пошел по Хукахука слух, будто он сживает своих работниц со свету? Будто запирает их в темнице, благоухающей несвежим маслом, лишая молодости и всех удовольствий, что ей свойственны? Хотите навлечь позор на мою седую голову? Заставить всех покупателей шарахаться прочь от моей лавки и плевать мне вослед на улице? Возбудить ненависть ко мне в целом городе?
Глаза Сэнди широко раскрылись.
– Что? Господи! Нет, что вы, я…
– Вот и отлично! – Лэйд запустил руку в кассовый аппарат, сварливо звякнувший выдвижным ящичком и чуть не прикусивший ему пальцы – этот верный зверь из никеля и стали признавал только легкую руку Сэнди, – и, повозившись там, извлек на свет немного потемневшую монету. – Потому что этим вечером вы идете в «Одеон» на «Рипа ван Винкля». И не возражайте. «Лайвстоун и Торп» оплатят вам это маленькое удовольствие. Сколько стоит нынче билет? Два пенни? Превосходно. Вот вам шиллинг. И не вздумайте приносить мне сдачу! Возьмите себе соленой кукурузы или шоколаду, или чем там еще лакомятся в наше время симпатичные юные девушки?
Сэнди уставилась на шиллинг так, точно это была черная метка в руке старого слепого пирата.
– Слушайте, Чабб, я не так уж сильно люблю синематограф, если по правде. Знаете, я собиралась задержаться сегодня после работы, чтобы разложить гроссбухи и все-таки найти те злосчастные восемь пенсов. К тому же…
Лэйд решительно покачал головой.
– Ну уж нет. И слушать не буду. Имейте в виду, мисс Прайс, сегодня вечером ровно в четыре часа я собираюсь вышвырнуть вас из этой лавки. А если вы попробуете вломиться силой, предупреждаю, для этого вам понадобится пожарный багор, лом и заряженное ружье!
Сэнди улыбнулась, но почти тотчас вновь нахмурилась. Ее брови, напоминающие тяжелые пшеничные колосья, неуверенно дрогнули.
– Это что… наказание? Я провинилась? Черт возьми, Чабб, я знаю, что иногда бываю немного рассеянной, я в самом деле чуть было не взвесила сегодня миссис Ронан «косихикари» вместо ямайского риса, который она просила, но я же… Постойте-ка!
– Ну что еще?
Брови Сэнди Прайс вновь дернулись и сделали стойку, точно пара грациозных охотничьих псов, учуявших запах добычи.
Дьявол. Он совсем позабыл, что мисс Ассандра Прайс хоть и была воспитана на беллетристике самого скверного пошиба, которую скармливают своим читателям писаки вроде Буссенара, Монтепена и Леру, но при этом не чуралась и полицейских романов, коими снабжают публику Коллинз, Габорио и прочие бумагомараки, воспитывая в читателях болезненную мнительность, подозрительность и…
Лэйд ощутил себя схваченным с поличным. Будто свет фонаря выхватил его в темной кухне с хозяйским серебром в руках или, того хуже, с куском свиного пирога во рту. Сэнди не отличалась ни высоким ростом, ни могучей комплекцией, по правде сказать, ее едва видно было за кассовым аппаратом, но в этот миг она сделалась даже более внушительной, чем покойный Саливан в своем блестящем полицейском шлеме.
– Вы ведь нарочно пытаетесь изгнать меня