Меч эльфов. Наследница трона стр. 101
Люку. Он знал, что в ней лежит украшение, которое было на ее матери в тот день, когда она умерла. Это было все, что осталось ей от родителей.
— Змея создал Широконос. Он полностью создан из стали. В нем нет ничего живого, — прошептал Олловейн. — Он принимает подарки от тех, кто надеется, что Широконос сделает им новые части тела. Он просто ставит подарки перед монолитом. Насколько мне известно, еще ни один подарок оттуда не забрали. Да и как бы это могло случиться, если того, кому они предназначены, уже нет в живых?
Юливее присоединилась к ним. И она не стала утруждать себя шепотом.
— А я знаю еще одну историю о змее. Вроде как Широконос создал его для дождевого червя, на которого он нечаянно уронил молот так, что ему раздавило половину тела. Я скорее поверю в подобную байку, потому что это создание так же хорошо соответствует страдающим манией величия дождевым червям и странному чувству юмора мышлингов. Не следует забывать о том, что мышлинги из народа кобольдов. А они славятся тем, что любят шутки, которые, мягко говоря, непонятны другим.
Люк удивленно поглядел на эльфийку, но видел слишком расплывчато для того, чтобы прочесть что-то по ее лицу.
— Должен предупредить тебя насчет Юливее, — сказал Олловейн. — Ее воспитывал джинн. И о ней тоже иногда говорят, что она обладает весьма своеобразным чувством юмора.
Тем временем змей нагнулся к Мириэлль и осторожно взял зубами маленькую шкатулочку. Затем посмотрел на нее и со скрипом уполз обратно в пещеру. Шкатулку он поставил на переполненный карниз скалы.
— А теперь что? — спросил Люк.
— Сейчас ты поищешь немного сухих дров, а мы поищем защищенное от ветра место, чтобы разбить лагерь. На поляне нужно переночевать. — Юливее понизила голос, когда увидела, что Мириэлль возвращается к ним. — Может быть, потом… что-то произойдет. Но в любом случае, ты вернул малышке смех и подарил чудесную игру в снежки. Я полагаю, что уже только ради этого стоило совершить путешествие.
Люк пошел к краю поляны и принялся отыскивать в темноте тонкие веточки. Он царапал руки, спотыкался и один раз даже ударился головой о ствол дуба. Потом пришла Мириэлль. У нее был камень, похожий на тот, что он находил когда-то. Он светился изнутри. Люк подумал о языческой богине в руинах розария. О богине, которую он обезглавил. На сердце стало тяжело.
Мириэлль что-то сказала. Посветила ему в лицо. От света камня глаза не болели.
Мириэлль повторила свои слова, но он не понял. Опустился перед ней на колени, в снег.
— Сейчас Юливее мне переведет, что ты
хочешь.
Девочка снова попыталась. Наконец пожала плечами. Пустой рукав болтался из стороны в сторону.
Люк сжал губы. Нужно надеяться, что Олловейн ошибается. Он отдал бы все за то, чтобы этой ночью для малышки случилось чудо.
— Лиувар Альвередар, — торжественно сказала она и несмело поцеловала его в щеку. Затем собрала столько хвороста, сколько могла унести, и вернулась в лагерь.
Молодой рыцарь сложил дрова возле очага. Мириэлль воодушевленно дула на искры, которые Юливее выбивала из трута.
Он подошел к Олловейну, кормившему лошадей.
— Что такое «лиува альвереда»?
— Откуда ты это взял? Кто это сказал тебе?
— Просто скажи, что это значит.
— «Лиувар Альвередар» — это