Меч эльфов. Наследница трона стр. 66
было по-прежнему темно.
Он испуганно ощупал свое лицо. Глаза его закрывала тугая повязка. Что произошло?
— Итак, ты наконец проснулся.
Женский голос казался незнакомым. В нем был странный оттенок. Он пробудил в нем страх. Однажды он уже слышал этот голос, но не мог припомнить, где именно.
— Что с моими глазами? Я…
Он запнулся. Что случилось с его голосом? Он казался чужим. Хриплым, немного неразборчивым, словно язык отвык произносить слова.
— Ты очень долго спал, и дневной свет причинит боль твоим глазам. Ты можешь даже ослепнуть. Повязка защищает тебя.
— Сейчас день?
— Да.
Люк попытался собраться с мыслями. Ему казалось, что снилась мать. Он спал у нее на руках. Все заботы оставили его. Давно он не вспоминал о ней.
Когда он вспоминал деревню Ланцак и свою семью, его мысли гораздо чаще кружились вокруг отца.
Почему он лежит в постели?
— Меня ранили в битве?
— Ты пережил собственную казнь.
Пальцы Люка вцепились в одеяло. Воспоминания вернулись все разом. Эльфийская колдунья. Его отчаянная попытка добраться до руин порта и избежать ужаса. Он помнил, как коснулся светлого камня и тут что-то схватило его и утащило в глубину. Испуганно ощупал свои ноги и с облегчением вздохнул. Но почему он все еще жив?
— Кто ты?
— Эльфийка, приказавшая казнить и спасти тебя, Люк де Ланцак, витязь Нового Рыцарства.
Ужас и облегчение охватили Люка одновременно. Он не понимал, почему эльфийка ведет с ним такую игру. Но какому же смертному дано понять эльфов?
— Мои товарищи тоже живы?
— Нет.
Он судорожно сглотнул. Если бы он только мог видеть эту проклятую эльфийку. Интересно, улыбается ли она сейчас?
— Тебе доставляет удовольствие быть жестокой?
— Ты считаешь, что это жестоко — то, что ты все еще жив?
— Почему я? Почему никто другой? Что во мне такого особенного? Что ты рассчитываешь получить от меня? Я не лучше и не хуже своих товарищей. И если ты думаешь, что я предам свою Церковь или свой орден, потому что еще юн и неопытен, то ты ошибаешься.
— Ты единственный, кто провел свою последнюю ночь за тем, что писал любовное письмо. Может быть, именно поэтому я выбрала тебя.
Люк сел на постели. Моргая, он пытался разглядеть хоть что-то сквозь повязку. Однако его окружала ночь.
— Ты читала его, — с горечью произнес он. — Это следует из твоих слов.
Она рассмеялась.
— Я эльфийка, Люк. Я бесстыжая и злая. Так ведь вы, рыцари Тьюреда, думаете о нас.
Шум дождя перекрыл раскат грома, глухой и далекий. Люк услышал крик. Голос казался нежным и в то же время огорченным. Точно
так же, как раскат грома пронизал его до самого живота, этот крик пронизал его до самого сердца.
— Что это за место?
— Мой дворец.
— Кто это кричал? — Теперь рыцарю показалось, что он слышит всхлипы.
— Это Мириэлль. Она потеряла родителей и руку в ту ночь, когда пришли вы. Когда гремит гром, она убегает в угол комнаты и крепко прижимается к стене, словно хочет стать с ней единым целым. Она хочет бежать от этого мира. И кричит от боли. Больше она ничего не говорит. Начался сезон дождей. Каждый день гроза. И каждый день она заново переживает ту ночь, когда умерли ее родители. Говорят,