Меч эльфов. Наследница трона стр. 77
просыпался от кошмара.
Больше удерживать воздух в легких он не мог. Глубоко вздохнув, он сдался. Дыхание нужно ценить. Сейчас все запахи казались ему утрированными. Мокрые простыни, каменная пыль, легкий неприятно-сладкий аромат. А вот и еще что-то. Знакомый запах… Угрожающий. Оружейная смазка!
Рыцарь почувствовал, как сердце забилось сильнее. Он в опасности? Сел на постели. Его повязка не пропускала даже тончайшего лучика света. Повернул голову. Ничего. Кто же там? Что ему делать? В опасности ли он? Королева подарила ему жизнь. Вряд ли она снова решит казнить его. Впрочем… Кто ж знает, что творится в головах у эльфов? А в городе должно быть тысячи тех, кто ненавидит его. Кто ненавидит всех людей. Он вспомнил слова Эмерелль. Он не знал, зачем нужны два больших корабля. Даже не догадывался. И если бы он руководил Орденом, то никогда не отдал бы приказа о столь позорном наступлении. Но к чему все эти размышления? Что было, то было. И он при этом присутствовал. Он мог понять чувства отца, потерявшего жену и детей, который тайком пробрался в эту комнату, чтобы перерезать ему горло. Или кто-то из искалеченных… У каждого в этом городе достаточно причин, чтобы отомстить ему.
Люк вспомнил ликование, когда его бросили в бассейн гавани. То, что сделала Эмерелль, — подло. Спектакль для народа. Но ликование мужчин, женщин и детей, стоявших на набережной, он мог понять. Он сам часто предавался по ночам мстительным фантазиям, после того как эльфы украли Гисхильду.
Он обессиленно опустился на подушки. Как ему теперь быть? С завязанными глазами ни сражаться, ни бежать он не может. Может быть, просто подождать? Нет! Он сам может решить свою судьбу.
— Мне очень жаль, что так получилось, — наконец сказал он. — Я не мог повлиять на поступки своего ордена. Я знаю, что это ничего не меняет. Я не прошу о жизни. Делай, что считаешь нужным. Я жду твоего решения.
Послышался голос. Мужчина или женщина? Он не понял ни слова. И воцарилась тишина. Казалось, прошла целая вечность. Храп стих. Но по камням по-прежнему стучали. Люк не знал, что еще сказать. Он напрягся. Неужели палач уже занес клинок над его головой?
Наконец он получил ответ. Прозвучал другой голос. Мягко и обиженно. И снова Люк не понял ни единого слова.
— Мириэлль говорит, что прощает тебя, — произнес кто-то.
Люк судорожно сглотнул. Представил себе ребенка, у которого не было руки. Маленькую фигурку. Ребенка, у которого рыцарский орден, которому Люк поклялся в верности, отнял все. Он закусил нижнюю губу. Ребенка, которым он был, когда чума, которую он не отваживался назвать по имени, отняла у него все.
На глаза навернулись слезы, пропитав повязку.
Снова послышался обиженный голос. Тихий и чужой. Он казался обеспокоенным.
— Мириэлль спрашивает, очень ли тебе больно.
Чувства захлестнули Люка. Он всхлипнул. Будучи не в состоянии произнести что-либо, он покачал головой.
Что-то коснулось его руки. Он почувствовал маленькие сильные пальцы.
— Мне… очень жаль, — запинаясь, выдавил из себя Люк. Попытался совладать со своими чувствами. Подавить всхлипы, поднимавшиеся у него из горла.
Он дрожал. Затем схватился за повязку на голове. Он хотел увидеть этого ребенка. Эльфийскую девочку, которой Новое Рыцарство разрушило жизнь и которая, тем не менее, смогла