Меч эльфов. Наследница трона стр. 78
его простить.
— Не нужно этого делать!
Люк проигнорировал голос. Сорвал повязку и застонал. У него возникло такое ощущение, словно в глаза ему вонзились тысячи кинжалов. Комната была пронизана полотнами яркого света. Он услышал движение. Похоже, девочка отпрянула от него. По крайней мере, отпустила его руку.
Рыцарь опустил веки и прижал большой и указательный пальцы к глазам.
— Ты можешь ослепнуть из-за этой глупости. Кому ты сделал лучше? Можешь радоваться, что сейчас ночь.
— Ночь?
Люк осторожно приоткрыл один глаз, совсем чуть-чуть. Немного впереди в темноте вспыхнула широкая полоса света. Сбоку светился большой шар. А невдалеке он увидел фигуру, всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Худенькая, непропорциональная. Схематичный силуэт казался асимметричным. Вот это и есть Мириэлль. Он закрыл глаз. В нем снова вспыхнули чувства. Он хотел сказать так много, но не находил слов.
— Спасибо, — вот и все, что смогли произнести его губы.
Голос старшего перевел. У Люка возникло такое ощущение, что он знает говорящего. Но существовал только один из народа эльфов, не считая Эмерелль, кто разговаривал с ним. Тот предводитель рыцарей, которые пришли, чтобы забрать Гисхильду из Валлонкура. Воин, которого он вызвал тогда на дуэль и который подарил ему жизнь.
Девочка снова заговорила. На этот раз по-другому. Словно в ней прорвало плотину. Люк не понимал ни единого слова, но это и не было нужно. В звучании этого голоса слышалось отчаяние. Душевные мучения. Она задала вопрос.
Эльфийский рыцарь не спешил. Наконец он заговорил, глухо и медленно:
— Мириэлль спросила, почему вы, сыны человеческие, так сильно ненавидите ее, что пришли и убили ее родителей.
Люк потерял дар речи. Подумал о том, чтобы сказать, что он не знает ответа, который понял бы ребенок. Но это было бы жестоко. Она имела право на искренность.
— Давным-давно эльфы пришли в мою страну и убили человека, который был очень близок моему богу и очень важен для моего народа. С этого началась война. Это было очень много лет назад.
— Ты имеешь в виду святого Гийома? — вдруг спросил эльфийский рыцарь. — Это были люди, рыцари короля Кабецана, они убили его. Я был там тогда. Я хотел забрать его. Мои спутники Номья и Гельвуун отдали жизни за это. Все не так, как рассказываете вы, люди. Твоя Церковь построена на лжи.
Люк хотел ответить на дерзкие слова, но взял себя в руки. Спорить о вопросах веры перед отчаявшимся ребенком подло. Он не понимал, как эльфийский рыцарь мог так необдуманно повести себя! Заморгав, посмотрел на Мириэлль. Она по-прежнему оставалась для него всего лишь размытым силуэтом. Ее лицо — овал с двумя темными безднами. Она смотрела на него, и он понимал, каким жалким было его объяснение.
— Война очень древняя. Обе стороны наносили друг другу ужасные раны на протяжении веков.
Эльфийский рыцарь перевел. Люку показалось, что в его голосе все еще слышатся отголоски гнева.
— Ее родители никогда не покидали этот мир, говорит она. Они не причинили зла ни единому человеку.
Люк задумался. Он мог сказать, что во время больших войн не считаются с подобными мелочами. Такова правда. Причем жестокая. Он не имеет права еще больше ранить ее! Ему хотелось подарить ей мир. Но он не хотел обманывать ее.
— Три